Фаэтон Михаил Чернолусский

У нас вы можете скачать книгу Фаэтон Михаил Чернолусский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Но Ефрем не верил. Людмила Петровна появилась на верхней площадке трапа. Она плакала, и Ефрему теперь не надо было ничего объяснять. Он понял наконец, что это правда,— Аси нет. Между тем друзья Ефрема спустились по трапу вниз.

Первым сбежал шустрый Маратик, за ним его тетка Людмила Петровна, ее глаза были красны от слез. Он был не дюже какой грамотей, писем, как пришел с Отечественной войны, никому не писал и ни от кого не получал по той причине, что безвыездно жил в своей Забаре.

Вот только этим летом в первый раз колхоз послал его на отдых в южный санаторий, а тут он и вовсе влип в такую историю, что не только писать, читать разучишься.

Ефрем все наконец понял. Ни слова не сказав, он протянул записку обратно Людмиле Петровне, потом, передумав, сложил листок пополам и сунул себе в карман. Оглянулся, глядит — все рядом стоят. Когда шел к самолету, он подумал: А выходит, не кончилась. Как в старой-престарой сказке: Асю похитили междуреченские бандиты, какие-то горе-волшебники голубой пустыни, да и все тут. Раз так, надо вызволять. Но ничего другого в голову не приходило. Тут вдруг послышался веселый голос из самолета, словно ничего не случилось, так и должно быть, что люди остаются в безжизненной степи и пропала девочка.

Самолет зачихал, вздрогнул всем телом, засвистел пропеллер, и ветром погнало в степь сухую траву. Белое чудовище на двух колесах стало медленно разворачиваться, клюнуло носом, повернулось хвостом к людям и покатилось с грохотом и ревом по ровной дороге.

Маратик в испуге прижался к Людмиле Петровне. Все молча наблюдали, как самолет судорожно поднимался в небо, по которому плыли непривычные для глаза голубые облака. Странно выглядел в степи этот белый шкаф с перегородками — трап. Кругом — ни постройки, голо и одна чудная лестница на колесиках. Будто назло людям, вот, дескать, могли домой улететь, а не удалось, кусайте теперь свои локти. Маратик первый спрыгнул с телеги и побежал к шалашу. Когда же после, объятий и расспросов они оглянулись, то увидели, что ни лошади, ни телеги на дороге уже нет.

Это заставило Ефрема вспомнить про голос. Таинственные люди держат свое слово. Он пошел искать рюкзаки. Они обнаружились поблизости от шалаша за кустами. Он вернулся к шалашу, подошел к Асе и долго смотрел на ее помягчевшие, упавшие за плечи косички, бледненькое личико и в ее глаза, голубые-голубые, как море в тихий яркий день, на берегу которого Ефрем недавно отдыхал.

Понял он, что не Ася виновата в том, что они здесь очутились, хотя и в девочке есть какая-то сила особая, непонятная ему, грубому человеку, забарскому хлеборобу-трактористу. Так думал он иногда про свою землю и вот сейчас подумал про Асю Дорогой Ефрему все казалось, что вот-вот конец степи. В воздухе он уловил родные запахи, а потом и вовсе подул влажный речной ветерок, сладко пахнущий пойменной травой.

Вскоре, однако, впереди ясно обозначились горы. В небе закружилась стая белохвостых ворон. Но, пролетев еще немного, с полкилометра, часть ворон вдруг, сложив крылья, камнем попадала вниз. Воронье проклятое разлетается в три стороны. По трем, как бы сказать, дорогам Тут дело, видно, особое. Летят одни прямо и камнем падают, вот как мы видели.

А еще часть полетела вправо от горы и влево. Иначе чего ему тут летать! Хотя, конечно, — Ефрем опять заскреб пальцами бороду. Так что махнем вправо. Женщины и дети народ слабый, сам знаешь. В рюкзаке харч был слабый: Но потом подумал, что дорога, должно быть, не очень дальняя, одну кастрюлю, что в шалаше, все же надо взять.

В боковых кармашках рюкзаков Ефрем обнаружил по коробке витаминов. На этикетках — пухлая детская мордашка. Он переложил все витамины в маленькие рюкзаки. И вот опять дорога. Пожалуй, самая тяжелая в жизни Ефрема, потому что идешь и не знаешь куда, не знаешь, что дальше случится. Уверенность придает силу ногам.

Над их головами медленно проплывало голубое облако. Оно было до того красиво, так светилось изнутри, будто это и не облако вовсе, а неведомый людям драгоценный камень голубого цвета. Гляди, впереди ни одного, в самом деле. Даже, я бы сказал, серое А какое это испытание — гонять по дорогам?

Ежели это какие-никакие люди, цель должна быть у них. Всякая тварь цель имеет. Конечно, и потеха бывает целью. Может, над нами потешаются? И чтоб выжить, надо бороться. В том-то и беда, что не знаешь пока, как бороться с этой напастью. К тому я и клоню. Придумал я самой этой загадке одно испытание На привале уложим детей спать и провернем это дело.

Вот и вся тебе деревня — автомат. Как говорится, извини великодушно, но Между тем, пока наши путники шли и так разговаривали, степь постепенно менялась. Вновь появившиеся на небе облака были уже не голубыми, а серыми, даже черными, будто это копоть какая, а местность стала пересеченной. В низине трава, кустарник, а на бугор поднимешься — земля как после пожара, чуть посильней ногой ударишь — пыль.

Ефрем забрал у Аси рюкзак, а Маратик свой не отдал. Кроны у деревьев желтые, стволы черные. А ведь лету вроде полагалось сейчас быть. Готовьте обед, а я в разведку. Один, без тебя, Утяев. За детей мне отвечаешь. А в лес пока что не ходить! Ефрем долго не возвращался из разведки. Утяев уже хотел было отправиться на поиски вожака. Прошло не меньше двух часов, а Ася даже думала, что три. Но наконец из леса вышел, прихрамывая, знакомый человек, издали похожий на разбойника.

Молча достал флягу из своего рюкзака. Прополоскал горло, чуть смочил лицо, бороду и, ничего не сказав, сел. Все ждали, что услышат про новые чудеса. С километр, не больше, прошел Ефрем желтым лесом, а потом и вовсе на деревьях листа не стало. Потянулся голый лес, как после пожара. И не было ему конца. Ни травы, ни птиц, под ногами черный ковер из листьев. Ефрем понял, что химией местность отравлена, и хотел было возвращаться. Но тут увидел впереди сопку и стал на нее взбираться, чтоб хоть оглядеться вокруг.

И хорошо, что взобрался. За сопками вдруг увидел город. Сначала глазам не поверил: Город этот никак не обойти. Видно, туда лежит их дорога.

Значит, надо возвращаться за своими, не теряя времени. Но тут он вдруг увидел впереди дорогу, скорее даже не дорогу, а длинную зацементированную канаву, и по этой канаве катится большущий шар. Шар замедляет ход и вроде как разваливается на две половины. И тут из него выпрыгивают желтые человечки в шлемах.

Человечки стали стрелять в воздух. Стреляли, стреляли, потом попрятались в свой шар и покатили обратно. Маратик между тем нашел хворостинку и принялся рисовать на песке солдатиков, выпрыгивающих из шара.

Над ними появился светлый, жемчужного цвета шар, похожий на луну. Он казался необыкновенно легким. Трое летели над Африкой, над самой пустыней, а за ними гнались — эти, как их? Будто я сам на воздушном шаре О колдовстве бабки старые у нас говорили. Светящийся объект приблизился тем временем. Лучи оборвались в пространстве над головами. Показалось, что там люк. Впрочем, трудно было за это поручиться. В тот момент, когда все заметили этот люк, Ефрему вдруг показалось, что они перенеслись за тридевять земель от голой степи.

И всем, наверно, так показалось, потому что никто не узнавал местность. Ландшафт сделался светлее, появились темные кусты, целая роща, плававшая на горизонте, как манящий призрак реальности Снова толчок, и снова заложило уши. Еще один скачок в пространстве, быть может, лишь воображаемый.

И перед ними возникла огромная стена, которая блестела, как стеклянная, но ничего сквозь нее не было видно. Они подходили к стене молча, испытывая страх, но втайне каждый надеялся на спасение. Ефрем хромал сильнее обычного, что выдавало его волнение. Он говорил, что в большом городе всегда робеет. Вдруг все как по команде остановились. Никто не мог теперь пошевелить рукой, ни переступить с ноги на ногу, словно ток пробежал по телам. И сразу вслед за этим над ними появился вертолет, похожий на дракона, с глазами, ушами и раскрытой пастью, из которой с шипеньем вылетала струя белого пара.

Он был теплый и сладкий на вкус, как пастила, лишь чуть пощипывало лицо, руки. Утяев чихал и кашлял. Ефрем хотел показать приятелю жестом, что нельзя сейчас разговаривать, но, окутанные паром, они не видели друг друга. Тут случилось новое чудо. Стена бесшумно раздвинулась, и пленники увидели желтых солдатиков с автоматами. Солдатики быстро расступились, и с асфальта по мостику съехала открытая платформа с поручнями, никем не управляемая. Платформа остановилась возле пленников. В самом деле, у платформы не было колес, она висела над землей на расстоянии двадцати, не более, сантиметров.

Когда люди садились, платформа раскачивалась, как лодка на воде. Все сели, но платформа не двинулась с места. Ефрем в недоумении стал оглядываться и увидел в траве, где он только что стоял, рюкзак Маратика.

Он кивнул Утяеву, и тот, соскочив на землю, сбегал за рюкзаком. Когда платформа наконец тронулась, она еще выше поднялась над землей, и тут все увидели толпу людей.

Люди казались очень маленькими на фоне белого небоскреба с бесчисленными окнами. Платформа медленно проплыла мимо стены, мимо желтых солдатиков, вновь расступившихся, и опустилась на площади. К платформе подошел круглолицый безбородый человек в белом костюме и жестом пригласил гостей сойти на площадь. Он сказал на ломаном русском языке:. Когда все сошли, круглолицый стал здороваться.

Ладонь у него была вялая и теплая. Потом он сказал, обратившись почему-то только к Асе:. Идите за мной, пжалуста. Но Ефрем отстранил Людмилу Петровну и взял Асю на руки. Между тем круглолицый подошел к большому серому шару. Ефрем вспомнил, что уже видел такой за городом. Но теперь шар казался немного больше размером, примерно в два человеческих роста.

Металлический он или пластмассовый — понять было трудно. Неожиданно шар бесшумно развалился на две половинки, и внутри его оказалась многоместная кабина с удобными сиденьями. Он зашел в кабину последним и сел на переднее кресло лицом к пассажирам. Улыбка не сходила с его круглого безбрового лица. На стенах кабины, там, где обычно бывают окна, вспыхнули экраны телевизоров, рядом с каждым сиденьем. И все увидели улицу — пешеходов на тротуарах, вывески магазинов, как в обычном городе, только вместо слов на вывесках были самые разные рисунки, напоминающие мультипликацию.

И он нажал на маленькую красную кнопку, что была рядом с его сиденьем. И в самом деле, на экранах телевизоров стали меняться вывески, фасады домов, и пешеходы то появлялись, то быстро исчезали.

Но сначала разрешите, пжалуста, представиться. Меня зовут Сом Же — Рыцарь. Можно короче — Рыцарь. Это значит — Пункт регистрации прибывших путешественников. Зубы его от света телеэкранов теперь казались голубыми. Сколько сразу появилось вопросов! Что делали вчера желтые солдатики за городом, в кого стреляли?

На каком языке разговаривают люди в этом странном городе? Почему группу Ефрема с открытой платформы пересадили в шар? Почему только у Аси проваливались ноги в асфальте? И еще, конечно, обнаружится немало других вопросов. Хорошенько поразмыслив, Ефрем решил — на первых порах, чтоб не попасть впросак, спрашивать и отвечать будет только он.

Когда шар остановился и все вслед за гидом стали выходить, Ефрем шепнул каждому на ухо о своем решении, а Маратику сказал, что выпороть не постесняется, если тот не будет слушаться старших. Над парадным, к которому их подвел гид, был нарисован желтый солдатик, из этого Ефрем сделал вывод, что их привели в полицейский участок.

Они пошли длинным коридором, мимо множества желтых дверей, на которых были нарисованы разные геометрические фигуры. Возле дверей с ромбом гид остановился и сказал:. В комнате, куда все, кроме гида, вошли, не было ни души.

Под потолком, на мраморном щитке горело пять лампочек, и одна из них была золотого цвета. Тут нижняя часть стены раздвинулась, и в комнату выкатилось шесть кресел, шесть столиков и минутой позже еще один стол — с бутербродами и чаем.

Вас приветствует администрация ПРПП. Приглашаем вас наскоро перекусить, если вы испытываете голод, и заполнить анкеты, которые вы найдете на своих столиках. Вы должны написать свое имя, предупреждаем: Фамилию вам дадут другую. Затем место, год и месяц рождения и в конце анкеты— одну фразу, обязательно первую, которая придет вам в голову, когда вы возьмете ручку. Заполненные анкеты оставляйте на своих столах,.

Через пять минут после получения ваших анкет вам будет объявлена дальнейшая программа. Он был самым городским человеком и нисколько не тяготился, видно, таким приемом. У меня такое впечатление, что мы попали, э-э-э Итак, компьютеры этого новоявленного города — Желтого Дьявола получили для обработки и прогнозирования пять анкет, и ровно через пять минут последовала новая информация:.

Сообщаем вам ваши фамилии. Каждый из вас по истечении трех месяцев получит сословную приставку к своей фамилии — от А до Ж в зависимости от вашего состояния.

Это даст вам право считаться полноценным гражданином Желтого Дьявола А сейчас Ефрем Бунтарь приглашается на второй этаж, в кабинет начальника секции.

Остальных у подъезда ждет машина. Перед ними опять вдруг появился круглолицый гид. Он отозвал в сторону Утяева и долго с ним о чем-то шептался. Утяев вернулся к своим в веселом настроении. Сказал, что надо ехать в гостиницу, где их ждут хорошие номера, а Ефрем приглашен к большому начальнику и освободится не скоро, там идут важные переговоры.

Пять рядом расположенных комнат с кроватями, мягкими креслами, шкафами, ночными столиками, торшерами и телевизорами — выходили полукольцом в одну общую комнату, оборудованную под кабинет — со столом, диванами, книжными шкафами и опять-таки телевизором. И на одной из стен здесь был экран, несколько похожий по форме на зеркало, но с матовым стеклом.

Он уже успел обежать все комнаты, восхищался всем, что видел, то и дело восклицая: Людмила Петровна, как говорится, поскребет вам спинки. Первой его узнала Ася:. А пока вот что вам надо знать. Мойтесь, переодевайтесь, обедайте, вас позовут в столовую. А потом Ася и Маратик с Людмилой Петровной пойдут на концерт.

Вот и вся деревня. Хотя в нашей деревне все же лучше. Директор банка передает привет. В этом грандиозном концертном зале с огромной сценой, роскошными креслами не было окон и не было люстр. Он то походил на ночное темно-синее небо в ярких звездах, то вспыхивал вдруг ослепительным солнечным светом, и казалось, что живое солнце у тебя над головой, то загорался семицветной радугой, и нельзя было оторвать от этой красоты глаз.

Но вот они уселись, затихли голоса людей в зале, погасла радуга, и заколыхался занавес. Но он не раздвигался и не полз вверх, а с каждой секундой становился все прозрачнее и прозрачнее и вдруг исчез бесследно. На сцене между тем вспыхнул свет, а задняя стена будто провалилась, и открылась часть города: Иногда эти люди оборачивались и смотрели в зал, отчего Людмиле Петровне стало окончательно не по себе.

Грянула музыка, и на сцену выкатилось множество разноцветных шаров. Только Ася подумала, что опять эти шары не шары, как и в самом деле, шары стали расти, лопаться, и из них выходили спортсмены в необыкновенно ярких костюмах. На сцене стало темно и светились только костюмы.

Теперь Ася смотрела как зачарованная. Музыка, свет, движение — все сливалось в одно, что Ася не смогла бы назвать, ибо это не было ни танцами, ни балетом, но, как всякое искусство, тоже меняло у человека ритм дыхания, пульс, соединяло с пространством.

Даже Людмила Петровна перестала вздыхать и испуганно оглядываться по сторонам. А Маратик, совсем как взрослый, шепнул Асе:. И неизвестно для чего, Ася, Маратик и Людмила Петровна сидели в наушниках. Но вот сцену осветил ровный свет, задник погас. Появилась высокая седая женщина с микрофоном, и наушники заговорили чистым русским языком:. Мы вам приготовили сюрприз Маратик испуганно прижался к Асе. Казалось, сейчас на сцену полетят камни. Когда шум спал, продолжала: Желающие могут петь с нами.

Затем мы вам представим автора. Женщина ушла, и тотчас вся сцена пришла в движение. Задняя часть потолка стала опускаться, и зал увидел маленьких людей в желтых костюмчиках с белыми полосками. Это, наверно, были дети. Потом снизу медленно поднялась площадка, на которой разместился оркестр — музыканты тоже были в желтых костюмах, но с черными полосками. Трубы и гитары блестели так, будто были из стекла.

Из облезшей обезьяны, пещерного ничтожества ты превратился в великого созидателя. В голой пустыне воздвиг небоскребы, хрустальные дворцы! В мире миров ты всех сильнее! В мире миров ты всех богаче! Наша песня о тебе, Желтый Дьявол, о твоих героях, о твоих детях, о твоих нищих и богачах! Из облезлой обезьяны, пещерного ничтожества вы превратились в покорителей планет, всех сил небесных!

В вашу честь горит на небесах семицветная радуга! Все, что произошло дальше, Асе теперь кажется сном. Она не верит, что так могло быть, хотя помнит, что поднялась и пошла за билетершей, что стояла на сцене и кланялась, а зал ревел, скандируя ее имя, потом толпа хлынула на сцену, и Асю понесли на руках, а потом она плыл а.

Опомнилась Ася в гостинице, в номере, когда вновь увидела тетю Люду и Маратика. У тети Люды на глазах были слезы, и Ася тоже тихо заплакала, хотя понимала, что это глупо, что ничего у нее не болит и она жива и все живы. Ефрем долго ворочался на своей слишком мягкой постели. В конце концов, поняв, что на таких перинах ему не уснуть, слез с кровати и постелил на полу: Но и тут не спалось. Мерцание неоновых реклам за окном мешало отключиться от тяжелых дум.

Он, конечно, обо всем сегодня расспросил, что его особо тревожило. Однако не во все поверил, да и, признаться, не все понял. Желтый Дьявол, или, как назвал свой город начальник ромбистов, Жэвэ, оказывается, не совсем освободился от неволи. Какая-то сила — ее тут зовут Владыка пустыни — не разрешает жить на чистой земле, а только на асфальте. Просто диву даешься от таких порядков. Владыка пустыни получает большой выкуп от мэра города. За что — непонятно. Но у Жэвэ есть одна привилегия: В том случае, если кто-то отобран, администрация дает знать Владыке пустыни выстрелами из автоматов, причем стрелять нужно обязательно за городом в условленный час.

Узнав эту новость, Ефрем сразу смекнул, что за желтые солдатики повстречались ему в лесу. Но по каким признакам отбирают пленников, а главное, как они узнают — что за люди появляются в лесу? На этот вопрос начальник ромбистов, виновато улыбаясь, ответил:. Вообще надо сказать — ромбист темнил. На вопрос — почему только у Аси проваливались ноги в асфальте, — он и вовсе странно ответил. Изумленно расширил свои глаза водянистого цвета и воскликнул:.

Потом Ефрему предложили принять душ и переодеться, так как с ним пожелал встретиться самый главный начальник ПРПП. Ефрем стал, конечно, упираться, — дескать, в вашем городе не собираемся задерживаться, где ни бывай, а дома лучше. Но ему резонно на это ответили, что без разрешения ПРПП им никогда не выйти из города.

И тогда Ефрем согласился Ефрем лежал на полу с раскрытыми глазами. Тревожил еще и Асин концерт. Чудеса в решете, и только: Ася призналась, что в самом деле прошлым летом сочинила эту музыку, но как ее узнали? Выходит, опять пронюхали умные машины? Его тревожил повышенный интерес к Асе. Опять приходила на ум мысль, что девчонка странновата. Правда, он уже меньше в это верит. Но главное — беды бы не случилось.

Надо действовать, выбираться домой, на Брянщину, в родной колхоз, а в голове у Ефрема пока что никакого плана не складывается. Главный начальник ПРПП только еще больше мутил воду.

Он сказал, что завтра мэр города приглашает в гости Ефрема и Асю и что, следовательно, Ефрем и Ася должны как следует приготовиться к визиту. Дело в том, что я должен оформить пропуска, а машина вам выдала такую фамилию, что рука ее не пишет. Вы согласны на замену? У него были не собственные, а наклеенные белые баки, даже не белые, а иссиня-белые, излучающие легкий фосфорический свет.

В журнале был напечатан портрет то ли американского, то ли английского киноактера с густыми белыми бакенбардами. Между тем беседа продолжалась.

Главнач, нацеливая свет от своих иссиня-белых баков в глаза Ефрема, говорил:. А через три месяца, как вам известно, вы получите сословную приставку, и вовсе будет замечательно? Сословную приставку назначает мэр города в зависимости от имущественного ценза граждан. Оказалось, что право приклеивать себе бакенбарды имеют далеко не все. Простые смертные носят полосы на костюмах: Богачи и чиновники его же ранга и выше наклеивают светоизлучающие баки, а мэр со своими ближайшими помощниками наклеивают и ресницы.

Ефрем спросил про бороды. Главнач улыбнулся и сказал, что бороды разрешены только молодым как мера поощрения, но в отдельных случаях можно будет договориться. Ефрем понял, что речь опять идет о взятке, и покачал головой, как говорится, где порядки, там и взятки. Но, пожалуй, больше всего времени в разговоре главнач уделил расспросам про Асю. Беда в том, что Ефрем так и не смог допытаться, почему Асей заинтересовались в городе.

Обеспокоенный этим интересом, он решил назваться родным Асиным дядей. И сразу понял, что правильно поступил: Впервые упомянуто было и о Фаэтоне. Фаэтона нет, а фаэтонцы живут здесь, в сопредельном с Землей и невидимом землянам пространстве. Сейчас Ефрем, ворочаясь на своей жесткой постели, думал о том, что утром надо обязательно предупредить Асю, чтоб она где-либо не ляпнула, что это неправда.

От забот, от мыслей распухала голова. Ефрем чувствовал, что хочет спать, а уснуть не мог. Свет неоновых реклам, которые не гасли даже ночью, его раздражал, и он решил лечь головой к окну. Переложил подушку, лег, и стало вроде легче — без чужого неба в глазах.

Уже засыпая, вспомнил про Людмилу Петровну. Вечером, вернувшись с ПРПП, он вошел к ней без стука и увидел ее полураздетую. Она вскрикнула, быстро набросила на себя халат. Он извинился, думая о том, что это, оказывается, еще совсем нестарая женщина. И сейчас вдруг ему подумалось, что зря он не записал Петровну своей женой, мало ли что может случиться в этом проклятом городе.

Во сне Ефрему явилась его родная Забара и первая его невеста Марийка, которая погибла в войну в неволе у фашистов. Он и Марийка шли по узкой тропке через ржаное поле. Он следом за ней. Он чувствовал тепло ее плеч и шептал, не отставая: Проснувшись, Ефрем почувствовал слезы на глазах. И тогда снова закрыл их, чтоб продолжился сладкий сон.

Людмила Петровна зажгла свет и принялась детей успокаивать. Ей и самой не спалось, все думала — что же дальше, как вырваться из этого кошмара.

Людмила Петровна вспомнила одну легенду про птиц, которую случайно прочла уже и не помнит в каком журнале. Поправив на Маратике одеяло, она стала рассказывать, тяжело вздыхая. Известно только, что тогда не было ни городов, ни сел. Люди занимались охотой и жили в пещерах. И было тогда три царства: В воде царствовала рыба, на земле царствовал человек, а. Все звери имели свою родину. Но многие из них не могли переносить стужи и каждую осень уходили в дальнюю жаркую Африку, которая тогда называлась землей Горячего Солнца.

А весной звери снова возвращались домой. Из года в год так шло. Но однажды случилось землетрясение, поднялись из недр громадные горы и преградили дорогу на север. Прошло лето, и прошла зима.

Одни звери решили забыть свою родину, другие тосковали по ней, их тянуло на зеленые равнины, в леса, давшие им жизнь. И когда наступила весна, они собрались в обратный путь.

С южной стороны они казались неприступными — вершины скрывались в облаках. Остановился табун, и звери стали смотреть на мертвую, непроходимую стену гор. Перед стенами гор еще поредел табун. Вперед пошли только самые смелые.

Их ничего не могло остановить. Они ползли по камням, истекая кровью, пробирались к ущелью. У брата был тяжелый лук, а у сестры — копье. Они остановились и стали думать, как помочь зверям. Брат считался самым метким стрелком. Шкура тигра служила ему одеждой. А золотоволосая сестра носила на голове венок из белых цветов, и платье у нее было самотканое, белое. В глубокой неприступной пещере жил злой колдун, прозванный людьми Пауком. Он знал про все.

Даже в самое трудное время, когда свирепствовали голод и болезни, никто не обращался к этому злому колдуну за помощью, потому что он предупредил всех: К нему-то и побежал молодой охотник.

Он достал из колчана стрелу, отравленную ядом, и крикнул, остановившись у входа в пещеру:. Тут показался старый колдун. У него была большая голова, которая все понимала, большие уши, которые все слышали, большие глаза, которые все видели, и маленький рот, который не хотел говорить. В те далекие времена люди охотились только на хищных зверей, а нехищных не трогали и понимали их язык. Звери тоже понимали человеческую речь. Я и сестра пойдем с вами. Верьте нам и ни о чем не спрашивайте, иначе мы вам не сможем помочь.

Стали все взбираться на гору. Михаил Чернолусский - Фаэтон. Возвращаясь с юга, маленькая группа земляков с Брянщины при необычных обстоятельствах неожиданно оказывается в сопредельном пространстве, в цивилизации фаэтов.

Герои соприкасаются с неведомой им жизнью, попадают в невероятные ситуации. Гипотезу об исчезнувшей планете Фаэтон поддержали крупнейшие астрономы мира… Эта гипотеза увлекла и писателей-фантастов, будила их воображение.

Со страниц научно-фантастических произведений предстает красивая, добрая планета, на которой был мягкий климат, изобилие воды, чистый, свежий воздух. На Фаэтоне раньше, чем на Земле, возникла жизнь… Высокого уровня достигли культура, литература, наука и техника. Фаэты прокладывали дороги, воздвигали здания, изобретали сложные машины, собирали богатые урожаи. Благодаря развитию науки они овладели атомной энергией….

Летчик, высунувшись из своей кабины, крикнул Ефрему, который последним подходил к трапу самолета:. Тот кивнул головой - нет, мол. Но Ефрем не верил. Людмила Петровна появилась на верхней площадке трапа. Она плакала, и Ефрему теперь не надо было ничего объяснять.

Он понял наконец, что это правда, - Аси нет. Между тем друзья Ефрема спустились по трапу вниз. Первым сбежал шустрый Маратик, за ним его тетка Людмила Петровна, ее глаза были красны от слез. И последним сошел на траву директор магазина "Детский мир" Ростислав Утяев, - бледный, с растерянной улыбкой на лице, он озирался по сторонам, мечтая, наверно, увидеть вдали Асю.