Мамай. История антигероя в истории Р. Ю. Почекаев

Купить за руб на Озоне. Автор очень грамотно разделил свою компактную и очень стройную работу на две равнозначные части. В первой - биография Мамая собранная по кусочкам. Во второй - критика сложившихся мифов о его личности. Читается превосходно, ссылок на источники и других авторов огромное количество.

Довольно убедительно, хотя про Куликовскую битву лично у меня осталось впечатление недосказанности, не смотря на ссылки и отдельную главу в разделе мифов, хотя Автор и оговорился, что этой теме можно посвятить целую монографию.

Очень надеюсь, что он в будущем это обязательно сделает. Однозначно прекрасная работа, рекомендуемая к прочтению. Издание приличное, жаль без иллюстраций, но Евразия к сожалению их не практикует. Найти более злого врага, чем Мамай для русского уха, пожалуй, сложно.

У нас принято обелять кого угодно — Бату-хан оказывается не врагом, а недопонятым союзником, военный гений Наполеон Бонапарт атаковал Россию из-за наглости наших властей, а Адольф Гитлер, как бы друг СССР, и вовсе поддался на козни англичан.

Обелить, теоретически, можно любого. Но — не Мамая. Мамай остался для нас полководцем-неудачником, проигравшим Куликовскую битву, узурпатором, цареубийцей, врагом всего исконно русского. Даже евразийцы, благосклонно настроенные к степи, шпыняли несчастного нещадно, и апофеозом стали последние сочинения уважаемого Льва Гумилёва Кто же взялся очищать Мамая от грязи?

Юрист Роман Почекаев не перестаёт меня удивлять — он с головой залезает в источники, продолжая препарировать историю Золотой Орды, явно взяв себе в цель максимально очистить её деятелей от предрассудков и натянутостей, разбросанных тут и там по страницам разномастной публицистики, научной и полунаучной. И новая его книга посвящена именно Мамаю, бекляри-беку Золотой Орды.

И вновь Почекаев выступил новатором — ведь цельной, научной биографии этого человека так и не было написано за все годы, прошедшие со времён Куликовской битвы, мы очень мало знаем о егожизни, за исключением пучка домыслов и историографических мифов.

А вот наш автор взял — и создал то, на что не решался ни один учёный до него. Само собой, источниковая база скудновата, поэтому вся книга занимает около страниц, первая сотня из них — восстановление максимально полной биографии Мамая как исторического деятеля, вторая — разбор по косточкам мифологии, сложившейся вокруг него. Почекаев, как уже говорилось, не читает на восточных языках, поэтому основной корпус источников дан на русском языке — и он многое получил в наследство со времён книги о Бату: Для второй части список даже поинтереснее - Для второй части список даже поинтереснее — ведь Почекаев по косточкам разбирает мифологию, сложившуюся вокруг Мамая, причём это касается не только художки и научпопа, но и вполне конкретных вехах нашей историографии.

Бычкова, а также разного рода статеек, горсткой разбросанных по журналам различной степени научности и интересности. Таковы контуры исследования… Как же питерский юрист оценивает Мамая? Проанализировав сведения источников, он старается сделать всё, чтобы сокрушить устоявшийся историографический и литературный образ подлеца и узурпатора, врага русской земли, пытаясь по скудным сведениям восстановить цельный образ.

В итоге Почекаев приходит к выводу, что Мамай — вовсе не такой злодей, наоборот — именно силами его, бекляри-бека титул, отдалённо напоминающий звание майордома, главный из четырёх наместников в разных частях Орды , поддерживалась правящая династия Чингисидов, поскольку он не пытался воссесть на престол Сарая сам, предпочитая возносить корону на чело потомкам Узбека.

Со стороны Почекаева была предпринята смелая попытка а знание восточных языков ему бы не помешало… восстановить внешнюю политику Мамая — так, он отметил противостояние с генуэзскими факториями и литовскими князьями, рассказал о том, как восстанавливался союз с египетскими Бахридами против Ирана Хулагуидов. Немало посвящено и непростым отношениям с Русью, которые не отличались особым постоянством — по выводу Почекаева, политика Мамая вовсе не была антирусской, и даже не представляла собой основного направления его деятельности.

В общем-то, именно это, второстепенное направление, и привело бекляри-бека к поражению и вечному позору… Реконструкция получилась довольно впечатляющей, хотя и чрезвычайно краткой. Сведения, собранные Почекаевым, ценны — в конце концов, в нашей историографии нет цельной биографии Мамая, эта достаточная контурная и приблизительная реконструкция даст сто очков вперёд всему, что появлялось ранее.

Вторая часть — разбор мифов о Мамае, сопоставление реальных фактов с существующими представлениями. Гумилёва, которая задала определённый тон на оценке Орды в целом и Мамая в частности. Соответственно, больше всего достаётся Льву Николаевичу, ну и его апологетам тоже. Достаточно кратко, но продуктивно Почекаев вычитывает литературу, и по пунктам старается опровергнуть целый вал мифов, на создание которых оказались горазды многие учёные и писатели, и которые имеют свою силу и в современности.

Призывая на помощь источники и здравый смысл, Р. Много места Почекаев уделяет тому, как волею судеб Мамай стал отрицательным героем нашего фольклора, и какими путями складывался в научной литературе тот монструозный Мамай, которого мы имеем удовольствие видеть в завершённом виде в романах Балашова и Кареева.

В любом случае, работа исключительно ценна — мало где можно встретить такой подробный срез истории Золотой Орды того времени. Вот такая вот книга. Прочитав её, мы увидим совершенно другого Мамая — человека, который родился не в то время, который всю свою жизнь боролся за сильный ханский престол, но потерпел неудачу.

Кого называли и называют татарами? Прежде чем приступить к изложению проблем происхождения татар, необходимо разобраться в том, о каких татарах ведется здесь. Уже вполне сложившийся стереотип Мамая как извечного врага Руси — ив политическом, и в религиозном отношении — повлек создание дальнейших мифов, базирующихся уже на взаимодействии бекляри-бека с другими государствами.

Именно так оказались представлены взаимоотношения Мамая с генуэзскими колониями в Причерноморье. Между тем всего лишь два сообщения средневековых источников дают основания говорить о союзе Мамая с генуэзцами. Егорову, между генуэзской Кафой и Мамаем существовало соглашение об оказании военной взаимопомощи.

Марков идет еще дальше и утверждает, что уже в е гг. Наиболее радикальную позицию заняли Л. Гумилев и его последователи, утверждая, что Мамай был прямым ставленником Генуи, затевавшей, ни более ни менее, как вселенский заговор с целью покорения Руси и установления контроля над восточноевропейскими рынками серебра и пушнины.

Гумилева о противостоянии Руси и Запада и совершенно не противоречила его утверждениям о дружбе и союзе Руси с Золотой Ордой. Ведь Мамай, согласно построениям Л.

Не ограничиваясь финансированием авантюр Мамая, генуэзцы, по утверждениям современных мифотворцев, предоставили ему прямую военную помощь. В результате, как с иронией отмечает А. Однако каковы же исторические факты, касающиеся взаимоотношений Мамая и Генуи?

Представим их также в виде хронологии контактов бекляри-бека с итальянскими торговыми республиками, а вернее — с их колониями в Причерноморье. Мамай и его ставленник хан Абдаллах подвергают разгрому и разорению город Азак Азов , где были расположены венецианская и генуэзская колонии.

Мамай от имени Абдаллах-хана предоставляет венецианским купцам Таны т. Мухаммад-хан, новый ставленник Мамая, выдает ярлык, предоставляющий льготы в торговле с Ордой, купцам польского города Кракова, а в г. Подобные действия также не свидетельствуют о дружелюбии Мамая к генуэзцам, у которых он якобы состоял на службе. Мамай отнимает у генуэзцев которые не ограничились захватом Судака и продолжили аннексию Судакской долины 18 захваченных ими ранее селений и прекращает строительство новой крепости в Судаке, приказав возить камень для возведения стен вокруг Солхата, где располагалась его собственная резиденция.

Итальянские средневековые источники содержат сведения, что еще в гг. Генуя и Золотая Орда находились в противостоянии из-за Судака Солдайи и прилегающих к нему территорий. Теперь обратимся к статистике. Согласно этому документу, военный гарнизон Кафы в это время т. В случае войны представители городской общины получали общественное оружие из городского арсенала. В Судаке генуэзский гарнизон состоял из пристава, подкомменданта и 4 солдат в каждой из двух городских крепостей, по 2 караульных у каждых ворот и 20 наемных солдат с двумя баллистами.

В еще одной генуэзской колонии — Чембало Балаклаве размещались 40 солдат-стрелков с двумя баллистами, подкоммендант и его служитель. А те немногие десятки солдат гарнизона, во-первых, вряд ли могли представлять интерес для Мамая по причине своей малочисленности, а во-вторых, их не отпустили бы и генуэзские власти, поскольку постоянно могли ожидать нападения со стороны венецианцев или княжества Феодоро.

Кстати говоря, согласно документам, хранящимся в итальянских архивах, в течение гг. Генуя вела очередную войну с Венецией из-за Таны, т. И напоследок — факт филологического характера: Еще один современный миф о Мамае, служащий своеобразным продолжением мифа о его союзе с Генуей, — связь бекляри-бека с папской курией. И если все вышеприведенные мифы, включая даже современные, базируются хотя бы на косвенных данных средневековых источников, то этот целиком и полностью основан на предположениях и допущениях современных авторов.

Главным апологетом версии связей Мамая с Римом стал опять же Л. Гумилев, который отстаивал концепцию о Мамае как ставленнике генуэзцев. Действительно, Генуя одно время деятельно сотрудничала с папской курией: Между тем, как уже отмечалось выше, Мамай расплачивался по своим долгам с генуэзцами — причем золотой монетой, которую ему пришлось специально для этого отчеканить.

Таким образом, каких-либо конкретных свидетельств в пользу сговора Мамая с папой римским в источниках не обнаруживается. Известно, что в эпоху Мамая в Золотой Орде продолжалась миссионерская деятельность, предпринимаемая католическими духовными орденами.

Так, сохранились послания представителей Северной Татарской Викарии ордена францисканцев гг. Кроме того, имеет смысл отметить, что в гг. Соответственно, в большей степени они являлись союзниками и проводниками политики французских монархов, а не итальянских торговых государств и, в частности, Генуи. А с г. Поэтому контакты Мамая с венецианцами и генуэзцами Причерноморья нельзя считать доказательством того, что он поддерживал связи с папской курией.

Сведений о каких-либо связях Мамая с католическими духовными орденами, его покровительстве проповедникам католичества и т. А между тем известно, что покровительство католическим миссионерам оказывали ханы-мусульмане — например Туда-Менгу и Узбек. Узбек-хан, сделавший ислам официальной религией Золотой Орды, предоставил значительные привилегии католическим миссионерам и обменивался с папой римским Бенедиктом XIII дружескими посланиями.

Тем более странными и неубедительными выглядят обвинения Мамая в союзе с папой римским: Нет также каких-либо сведений, дающих основания полагать, что взаимодействие Мамая с итальянскими торговцами Причерноморья преследовало, помимо политических и экономических, также и религиозные цели. Его воинство и союзники также чаще всего характеризуются как язычники, очень редко упоминается об их мусульманском вероисповедании.

Цель таких построений вполне очевидна — завершение формирования образа этого деятеля как врага Руси и православия, не гнушавшегося вступать в контакт даже с иноверцами коль скоро сам он был воспитан в мусульманских традициях , лишь бы это позволило ему причинить как можно больше вреда русскому народу и русской церкви!

На наш взгляд, это является несомненным подтверждением того, что Мамай был умерщвлен сторонниками Токтамыша. И если большинство исследователей с полным доверием принимают эти источники, просто некритично оценивая уровень их достоверности, то некоторые современные авторы вполне осознанно опираются на сведения таких источников.

Дело в том, что убийство Мамая жителями Кафы представляет собой весьма логичное и в какой-то мере символичное завершение концепции о его сговоре с Генуей и Римом против Руси: Гибель одного беспринципного и коварного авантюриста от рук бывших союзников и покровителей, таких же беспринципных и коварных авантюристов, — что может быть более закономерным завершением карьеры главного врага Руси и православной веры?! Наиболее завершенный вид эта версия приобретает в сочинениях Л.

Так, историк начала XIX в. Соколов предложил довольно оригинальную, но вместе с тем и вполне вписывающуюся в эту концепцию версию гибели бекляри-бека: Мамай был убит генуэзцами за то, что бежал с Куликова поля, оставив своих генуэзских союзников гибнуть под русскими мечами. Однако откуда же берет начало миф о гибели Мамая в Кафе? К фактам, полагаем, можно отнести упоминание о том, что Мамай, преследуемый по пятам воинами Токтамыша, попытался найти убежище в генуэзской колонии.

Примеры подобных сюжетов известны с глубокой древности, найдя отражение в древних мифах и сведениях о реальных исторических деятелях древности которые, впрочем, также вполне могут иметь мифологическую составляющую.

Например, именно так гибнет древнегреческий герой Тесей, сброшенный со скалы скиросским царем Ликомедом, давшим ему поначалу пристанище.

Однако русские же летописцы сообщают, что Мамай, бежав от Токтамыша, оставил в его руках казну и даже собственный гарем: Отсутствие же ценностей лишало генуэзцев главного мотива убийства бекляри-бека — того самого мотива, который приписывают им русские средневековые источники!

В заключение следует отметить, что обстоятельства гибели Мамая в Кафе, которые приводят средневековые и современные мифотворцы, входят в изрядное противоречие в другими мифами — о его масштабных замыслах против Руси и стратегическом союзе с Генуей. Если в этих мифах Мамай предстает деятелем едва ли не мирового значения, а его сотрудничество с генуэзцами представлено на международном геополитическом уровне, то в сообщениях о его убийстве и Мамай, и генуэзцы внезапно превращаются в каких-то мелких преступников.

Сегодня уже невозможно сказать, было ли приписывание подобных замыслов Мамаю и генуэзцам средневековыми авторами сознательным именно с целью принизить их политическое значение и человеческие качества или нет. При этом нередко отсутствие фактов подкрепляется фикциями — то есть современными мифами, в которых истинная информация затушевывается некими косвенными фактами источников или домыслами исследователей. Ранее мы уже рассмотрели этот историографический феномен на примере обвинения Мамая в союзе римским папой.

Однако так ли это на самом деле? Стремясь представить Мамая главным врагом Руси, средневековые а за ними и современные историографы готовы были приписать ему союз с кем угодно. А если его союзником представить еще одного злейшего врага русского народа, то это лишь усилит впечатление от создаваемого образа! Великий князь литовский а впоследствии и польский король Ягайло на роль такого врага не подходил: Другое дело — его отец Ольгерд, который в течение х гг.

Кроме того, имеются и сведения о совместных военных действиях Ольгерда с ордынцами в борьбе против венгров и поляков за галицко-волынские земли — правда, еще в правление хана Джанибека е гг. А его прежнее сотрудничество с Ордой давало основания приписать ему союз и с самим Мамаем. Однако для последующих историков этот символический смысл мнимого союза Мамая с Ольгердом по какой-то причине ускользнул, и они принялись искать фактологические подтверждения словам средневековых публицистов.

В результате возник миф о том, что союз между Мамаем и Ольгердом был заключен еще в е гг. Поскольку в исторических источниках об этом, естественно, нет ни слова, современные историки в качестве метода доказывания своей позиции избрали новую трактовку исторических событий х гг.

Как известно, в г. Историки, ставящие своей целью завершить формирование образа Мамая как врага Руси, предпочитают проигнорировать многочисленные подтверждения того, что эти правители являлись вассалами и союзниками Мамая. Равно как и то, что до г.

Read More

История византийского искусства и иконографии по миниатюрам греческих рукописей Н.П. Кондаков

Но обширные и монументальные мозаики византийских церквей Равенны, Константинополя, Солуни, Венеции, городов южной Италии и Сицилии, несомненно, должны были стоять во главе исторического движения этого искусства. Изящные работы на слоновой кости в древнейшую эпоху Византии, разнообразные металлические производства и неподражаемые эмали впоследствии, вместе с шитыми тканями были теми художественными произведениями Византии, по которым Запад ценил и судил всегда ее искусство. Дело в том, что между мозаиками Равенны и Фесаллоники, с одной стороны, и мозаиками Венеции и Италии с другой, есть промежуток в пять веков, для которого совершенно отсутствуют памятники подобного монументального рода; а от других византийских производств ранее Х в.

Между тем история византийской миниатюры представляет серию памятников однородных, идущую на значительном пространстве времени и, как мы постараемся показать, непрерывно с древнейших времен существования византийского до последних дней Византийской империи. Уже поэтому византийские миниатюры не должны быть рассматриваемы в форме истории иллюстрованных манускриптов, как этот вопрос поставлен, напр.

Напротив того, исследование истории миниатюры, если оно пользуется этими библиографическими данными как драгоценными указаниями и важнейшим пособием в вопросе о датах рукописей, должно главною своею целью поставить общую характеристику искусства и его направлений. Известно также, что общий взгляд на миниатюру и ее историю приписывает этому виду художественных произведений характер субъективный, исключительный, поэтому чуждый общенародного значения.

И в самом деле, если мозаика, эмали, металлические вещи делаются в мастерских целою группою мастеров и их учениками и исполняются притом по заказу и в больших центрах духовной жизни, то, очевидно, в подобном монументальном произведении мы должны видеть работу общую, произведение типическое, характер общенародный. Напротив того, миниатюры, исполняемые в монастыре одним досужим каллиграфом-монахом для украшения рукописи богослужебной или духовно поучительной, должны бы были быть проникнуты тем характером личного, своеобразного вымысла, который уничтожает в исследователе надежду найти настоящий объективный исторический материал.

Но, даже не выходя за пределы собственной истории византийской миниатюры, мы можем в настоящее время положительно утверждать, что такой взгляд на памятники искусства есть остаток отживших эстетических теорий и не может иметь места в исторической науке.

Как живописные украшения греческой посуды оказываются ныне важнейшим источником для познания народной религии греков, как фресковые росписи погребальных камер этрусков и их гробничная утварь содержат в себе все их искусство, так и византийская миниатюра была самостоятельною и характерною сферою, которая имела свою внутреннюю историю.

Есть эпохи такого процветания искусства, когда оно проявляется в колоссальных идолах Фидия, как бы стягивая все свои силы в один.

Если, поэтому, историческая важность миниатюр доказывается априорным положением, то объективность их тем фактом их происхождения, что все миниатюры рукописей возникали не случайно, но как начало и развитие известных основных редакций, и потому составляют непреложно общенародное явление в искусстве.

В самом деле, всякому рассматривавшему лицевые греческие Евангелия должно было приходить в голову, что поразительное сходство их изображений не может быть случайно. А между тем, подобное сходство простирается не на одни изображения евангелистов, но и на те многочисленные иллюстрации, которые пестрят собою текст иных списков Евангелия; многие заметили, далее, подобного рода сходство в менологиях, рисунки которых необходимо повторяются; еще более в рукописных толкованиях на Книгу Иова и различных сборниках сочинений отцов Церкви.

Известно, что мы владеем в одно и то же время оригиналами и непосредственными копиями подобных лицевых рукописей: Обе последние отличаются притом одними недостатками в тех же самых миниатюрах, не только в композиции, но и в технике, что и показывает, что ни одна рукопись не есть оригинал, а обе суть копии с общего оригинала, и потому было бы явным заблуждением судить по ватиканскому кодексу о состоянии искусства при дворе Комненов на том основании, что в кодексе изображен Алексей Комнен.

Различные кодексы гомилий Григория Назианзена, встречаемые нами в библиотеках Парижа , , Флоренции Лавр. Откуда должны мы объяснять себе то. Между ними такой значительный промежуток времени, что значило бы слишком рассчитывать на случайность, если полагать, что в библиотеке монастырской, где писался Октотевх, хранился и этот свиток; напротив того, гораздо вероятнее, что композиции свитка перешли через несколько промежуточных звеньев, прежде чем попали в рукопись XII века.

Тем более что греческий кодекс Ватиканской библиотеки за представляет другой Октотевх, иллюстрированный совершенно тождественно с , и оба находятся в подобной же связи с древнейшею иллюстрациею всей Библии, вроде венской рукописи Бытия, как то доказано Пипером.

Следовательно, мы должны рассматривать всякую лицевую рукопись как плод общих вкусов, знаний и художественного направления за данный период в известном духовном 1 Piper F. Ватиканского Космы и различных иллюстраций в библейских рукописях; также Псалтырей лицевых в Ватиканской, Лондонской, Барберинской, Хлудовской и Парижской библиотеках, а также и отдельных миниатюр, перешедших в другие поучительные книги; влияние композиций менология на все подобные иллюстрации в житиях, святцах и пр.

В иллюстрациях к отцам Церкви и Евангелиям замечаем также сокращения композиций, образование краткой схемы, прежняя живописная иллюстрация уменьшается в букву см. Во-вторых, сводя вместе все иллюстрованные византийские рукописи, мы можем при помощи их исторического движения по редакциям восстановить всю историю миниатюры и, таким образом, самого византийского искусства.

И наоборот, если мы примем гипотезу редакций за основание всех научных взглядов на историю миниатюры, то мы получим самый точный исторический метод для оценки, объяснения и сопоставления друг с другом лицевых рукописей.

Встречая в рукописи XII века олицетворение, мы не будем относить его появление к этому веку, но найдем или гадательно укажем его древний оригинал но, не останавливаясь на этом, должны определить далее, какие внешние и внутренние [изменения], необходимо являющиеся в копии, имеют место, и уяснить их причины, характер этих изменений, стремиться к общей характеристике эпохи, антика.

Равно, если мы найдем в рукописи Х века живописную деталь как бы помпеянского характера, то, становясь ближе к истине, мы будем думать, что это было столько же копия с материала, оказавшегося под рукою каллиграфаминиатюриста, сколько и ясное свидетельство общего направления в художестве и духовной жизни века.

Наконец, подобная самостоятельная и отдельная художественная сфера должна стоять в постоянных соотношениях с другими областями искусства, особенно монументального, в мозаических и фресковых украшениях храмов. Распределяя явления этой сферы по эпохам, мы найдем первичные редакции и их отношение к монументальному искусству: Вместе с этим определением по эпохам, указанный взгляд на миниатюру дает нам новый метод в анализе самих иллюстрированных рукописей: Важнейший недостаток всех исследований, доселе являвшихся по истории византийской миниатю-.

Напротив того, убедившись, что различные кодексы, ныне разбросанные по библиотекам всей Европы, появлялись в свое время в отдельных видах более или менее одновременно и под одним влиянием и условиями, хотя не в одной местности, мы распределяем это кодексы по их содержанию: Этим путем не только будет сохранена историческая постановка вопроса, но и окажется способ научным образом воспользоваться тем материалом художественным и иконографическим, который они представляют.

Таковы, в особенности, все иллюстрации отцов Церкви греческой, толковых священных книг, Псалтырей простых и толковых и. Следовательно, если где эти взгляды имели силу и значение, то наиболее в миниатюрах, где для них был полный простор и где впервые богословская мысль представлялась в художественной оболочке.

Найдя себе признание, этот новый сюжет или эта новая композиция переходила затем в живопись монументальную и там окончательно санкционировалась: Но, независимо от этого преобладания в миниатюрах богословского направления, характер индивидуальный должен был выступать в них с не меньшею силою, а вместе с этим развитием художественной личности и известная художественная и религиозная свобода; миниатюры представляют такую область, куда охотно удалялось преследуемое православие и где вместе с тем безбоязненно проявлялось чистое религиозное одушевление.

В среде пышных, роскошествующих материалом и тонкостью исполнения, но бедных мыслью и формами произведений придворного византийского искусства, миниатюра была, может быть, единственным убежищем для вольного хотя бы и монаха , нецехового артиста, интересовавшегося своим искусством не в одних [только] технических производствах, но и во внутреннем содержании. Рядом с усыпляющею скукою блестящих рисунков придворного менология разнообразные сцены и фигуры, поясняющие благочестивому читателю толковую Псал- 1 [Рабочая заметка Кондакова на поле книги: Что в каком веке оригинал и копия?

В этом смысле, миниатюра представляет явный контраст с монументальною византийскою живописью, или с ее представителем мозаикою; это два полюса, начало и конец. Мозаика дает нам как бы отлитые навеки формы; мозаист не изобретает новых поз и складок: Техническое падение становится здесь падением общим, и только блестящее состояние искусства, а главное, самого государства, производит в этой сфере достойное.

Напротив того, миниатюра менее чувствует удары, постигающие государство, и не исчезает вместе с упадком внешним. Мы укажем впоследствии, что именно подобному падению мы обязаны появлением целой серии важнейших памятников этого рода. Еще более, в противоположность таким изделиям, как эмали и мозаики, миниатюра сильно чувствует губительное влияние придворного блеска; усиливаясь сравняться в изяществе и небывалых тонкостях техники с этими произведениями пышности, она производит цвет скоропреходящий, результат поистине призрачный.

Только там, где миниатюра коренится в долговременной традиции и вековых образцах и стремится к целям высоким и, вместе, скромным, она имеет и все необходимые жизненные силы. Наоборот, искусственным цветом и мнимым успехом было процветание миниатюры во времена Карловингов. Было ли оно результатом влияния византийского как полагают иные или возрождением классических элементов, во всяком случае оно не имело национальной основы и корня. Явились пышные, пурпуром расцвеченные и серебром писанные Библии, Псалтыри и чтения из Евангелия; их миниатюры, все выходные, имеют какой-то показной или парадный характер, с изображением императора, на первом месте принимающего книгу, и обилием различных прикрас в виде медальонов с изображениями монет, чтецов в креслах, сосудов, корон и пр.

Понятно, что подобный пустоцвет кончился ничем, не оставив никакого по себе следа и не получив истинного значения в истории. Для нас будет легко убедиться, что в истории византийской миниатюры мы находим совершенно иные условия, иные начала, ею управляющие, и что Лабарт, Даженкур и др.

Мы имеем теперь достаточно данных, чтобы удостовериться в относительной неважности этого покровительства для истории византийской миниатюры. В самом деле, если мы сведем все исторические о том свидетельства в хрониках, то они оказываются крайне незначительны, немногочисленны 1 и почти ничего не говорят о самом характере этой художественной области.

Александр, пострадавший в середине III в. Указывается подобная же библиотека в начале IV в. Из сочинений этого же Евсевия мы знаем о существовании украшенных живописью Евангелий и о том, что сам император Константин имел церковную библиотеку.

Petersbourg, под соотв. Paris, Introduction; также Denis F. Histoire de l ornementation des mss. Paris, ; Langlois E. Rouen, ; Champollion-Figeac J. Несомненные свидетельства покровительства миниатюрной живописи имеем об имп. Василии II Македонской династии и Льве Мудром, причем от первого мы имеем несколько богатых рукописей, по-видимому назначавшихся прямо для его употребления и библиотеки.

Константин Порфирородный был сам большой любитель изукрашенных книг и, по мнению Лабарта, мог быть отчасти причиною дурного вкуса, вошедшего в миниатюры, а именно любви к фантастической орнаментации и миниатюрному в переносном смысле или крохотному жанру иллюстраций. Затем для Комненов наши свидетельства ограничиваются самими же рукописями, равно как и для позднейших времен Византийской империи; сохранились вместе с каталогом известия о библиотеке Евдокии, жены Константина Х Дуки Михаил Палеолог присылает папе Евангелие и иконописца.

Сравнительно с этими немногочисленными и маловажными свидетельствами о покровительстве византийского двора миниатюрному производству, мы знаем очень многое и характерное о монастырских занятиях этим художеством. Очень рано искусство это слилось с собственно каллиграфиею и в богатых монастырях было в большом распространении.

Пахомия и увещание св. Собор подтвердительно предписывает в V в. Parisiis, P [Рабочая заметка Кондакова на поле книги: Евангелия маленькие у отцов египетских. Феодор из Тарса, избранный епископом в Кентербери, приносит с собою из Греции многочисленные образцы византийской каллиграфии в Англию и Ирландию. Никифор, патриарх константинопольский и известный защитник иконопочитания, в сочинении своем о незапятнанной Христовой вере и в полемике Antirrhetica с иконоборцами говорит о них следующее: Spicilegium Solesmense complectens sanctorum patrum scriptorumque ecclesiasticorum anecdota hactenus opera.

В возражении его же De magnete указываются миниатюры, изображающие блаженного Макария в древнейшем кодексе: Но все же мы можем и из этих неполных серий извлечь для себя некоторые важные обобщения. Вековое существование александрийской библиотеки, богатство египетских епархий, сила местных традиций древней египетской культуры, все это достаточно оправдывает гипотезу александрийской каллиграфии в период IV VII в. Не естественно ли полагать, что и первые списки иллюстрованного местного автора Космы Индикоплова появились также в Александрии и что внешнее сходство формат, тонкость пергамена таких рукописей, как Синайского кодекса, Космы Ватиканской библиотеки, Библии Венской и Россанского кодекса, не случайное?

В монастырях Месопотамии исполнено сирийское Евангелие г. О древнейшем кодексе Евангелия VII века в Парижской библиотеке за 63 по его орнаментам можно также полагать, что оно происходит с Востока.

Специально Византии, кажется, принадлежат в эту эпоху между иллюстрованными рукописями лишь подписной экземпляр Венского Диоскорида и некоторые рукописи подобного же характера из VIII IX стол. Ни одна специальная дата или даже простое указание не свидетельствуют нам об участии малоазийских монастырей и духовных центров в развитии византийского искусства вообще и миниатюры в частно- 1 Монфокон расположил собранные им записи по векам, но материал с его времени значительно возрос: Parisiis, P Свод писцов в алфавитном порядке с указанием дат сделан Гардтгаузеном: Leipzig, S Там же S свод данных о происхождении писцов.

В разгар иконоборческого движения мы встречаем в Константинополе и Салониках вполне сформировавшуюся уже школу иконописи. В это время восток Империи, дотоле страстно отстаивавший религиозное искусство в вековой борьбе антропоморфитов против оригенистов-атеев, 1 видел наступавшее разорение своей культуры и отдалялся по художественным принципам более и более от центра Империи.

Правда, выходящее с Востока же декоративно-орнаментальное направление искусства имело громадное значение для самой Византии и Запада, но и его развитие принадлежит уже не Сирии и Малой Азии, но Константинополю и западным провинциям Империи.

Записи писцов называют монастырь Св. Но мы знаем ряд великолепных подносных рукописей с миниатюрами, как, напр. В эту же эпоху появляются записи афонских монастырей, а также монастырей Иерусалима, Артаки близ Кизика, Армении, Салерно, южной Италии Региума и Сицилии. Время латинского завоевания передвинуло каллиграфическую деятельность монашества в Малую Азию и на острова.

Книга Иова, житие Варлаама и Иоасафа царевича, житие Александра Македонского, хронографы и хроники таковы отныне темы, преследуемые миниатюристом. И если до взятия Константинополя встречаем еще между писцами монахов из монастыря Анастасии Фармаколитры или Иоанна Предтечи, то во второй половине XV века все эти каллиграфы, хрисографы и миниатюристы рассыпаются по всему Востоку и Западу, на Родос и в Венецию, на Афон и в Англию, в Трапезунт и Тоскану, чтобы полуторавековою деятельностью спасти от варваров, поглотивших Восток, его науку и литературу и передать ее возрождающемуся Западу.

Обильные записи называют нам трудолюбивых переписчиков, указывают целые школы, основавшиеся на Крите и в Венеции и пр. Между тем известно, какое значение имело с VIII в. И в то время как на Западе, с V уже века, падала более и более монастырская наука и только в эпоху карловингскую оживилась искусственным, недолговременным жаром, она была в VIII и IX вв.

Sacrosancta concilia ad regiam editionem exacta. Псалтыри Лондонской, Евангелий с календарями по студийскому образцу, сборника палеи ркп. О значении монастырей в борьбе с иконоборством см. Несомненно, что подобная научно-идеальная деятельность в постижении христианства не имела места в монастырях бедных, занятых исключительно своим пропитанием напр.

Но издатель, руководясь общими и риторическими поучениями автора, пришел к заключению, что единственною наукою греческого монашества было земледелие и мелкая промышленность. Вот почему все иллюстрации толковой Псалтыри, Книги Иова, отцов Церкви и пр. Забывая строгою чистоту священного предания, монах вносил в свои поучительные беседы и сказания апокрифические и на простой основе умел выткать иногда блестящую эпопею; в эту область уходило поэтическое чувство и талант повествователя, стесненные в собственной поэзии схемою, узкими рамками и отсутствием живого содержания.

Переложенная в ямбические стихи повесть о первородном грехе Ф. Студит и эпиграммы на Господские и Богородичные праздники, иконы и пр. В этой сфере схоластическое богословие разрешалось в изящное поучение, соперничавшее слогом и риторством со светскою поэзиею; для Сименона Метафраста важнейшею целью было изложить жития святых в высоком и изящном стиле: Миниатюра живее всех других чувствует это направление, так как она связана с ним самою литературною средою, и потому в иконописном деле этот род живописи начинает играть первенствующую роль с VIII IX в.

Не одна только привычка мастеров к мелкому роду живописи, сложившаяся будто бы в эпоху иконоборческих гонений, заставляла их предпочитать миниатюру другим, более высоким и монументальным видам, но прямая современная потребность. В эту сферу укрылось не искусство, но его личная творческая жизнь; здесь слагалась впервые лирическая, сложная композиция иконы, выражавшей весь цикл заветных идей и представлений; тонкий богослов-.

Мы встретим в истории миниатюры IX XII веков также много таких иконописных изображений, которые не привились и были покинуты сразу. Но, вообще говоря, это эпоха окончательного сложения греческой иконописи, и монументальные памятники ее, как увидим, только следуют за иконописным движением в миниатюрах. Таким образом, если для первого периода истории византийской миниатюры, с VI по IX век, мы довольствуемся множеством монументальных произведений искусства, то во втором периоде миниатюра делается не только отделом вполне самостоятельным, но и бесспорно главнейшим факт, который, однако, не был сознан литературою вопроса.

Литературная история византийских миниатюр, хотя и начинается очень рано, а именно вместе с появлением первых описаний рукописных библиотек в Италии, однако долгое время не представляет материала собственно научного. Catalogus codicum manuscriptorum Bibliothecae Medicae Laurentianae. Codices manuscripti Bibliothecae Regii Taurinensis Athenaeii.

Taurini, Lambecius Lambeck P. Catalogus, sive recensio specialis omnium codicum manuscriptorum graecorum, nec non linguarum orientalium, augustissimae Bibliothecae caesareae vindobonensis. Vindobonae et Norimbergae, Melot A. Catalogus codicum manuscriptorum Bibliothecae Regiae Parisiensis. Accurata codicum Graecorum manuscriptorum bibliothecarum Mosquensim Sanctissimae Synodi notitia et recensio.

Lipsiae, ; Савва, архим. Так, знаменитый Монфокон в своих сочинениях о греческой палеографии, о библиотеках Италии, 5 издании разных сочинений отцов Церкви а также Мабильон и др. Весьма важное сочинение Блюме по описанию итальянских библиотек 7 и обширный тель для обозрения московской Патриаршей ныне Синодальной библиотеки. Catalogus librorum manuscriptorum Bibliothecae Cottonianae. Oxonii, ; Coxe H.

Catalogi codicum manuscriptorum Bibliothecae Bodleianae. Oxonii, ; Nares R. London, Lambecius Lambeck P. Commentariorum de augustissima Bibliotheca caesarea vindobonensi.

Picturae antiquissimae bellum Iliacum repraesentantes nunc primum ex Homeri codice non sine descriptionibus editae. Menologium Graecorum jussu Basilii imperatoris graece olim editum. Urbini, de Montfaucon B. Diarium italicum, sive monumentorum veterum, bibliothecum, musaeorum, etc. Несравненно целесообразнее пользовался миниатюрами знаменитый Дюканж в своих исследованиях по византийской древности.

Шильтер в исследовании о древностях германских, 6 Гель в описании кодекса Евангелия Геттингенской библиотеки, 7 Гори в подобном же описании и публикации Евангелия, принадлежавшего флорентинскому аббатству [Conv. Bibliotheca Graeca sive Notitia scriptorum graecorum quorumcumque monumenta integra aut fragmenta edita exstant tum plerorumpuqe e mss. Hamburgi, Du Cange Ch. Historia Byzantina duplici commentario illustrata. Glossarium ad scriptores mediae et infimae Latinitatis.

Lutetiae Parisiorum, ; Goar J. Kalendaria ecclesiae Slavicae, sive Graeco-Moschae. Romae, P Alemanni N. Codex quatuor evangeliorum manuscriptus in lucem prolatus. Francofurti et Lipsiae, Gori A. Thesaurus veterum diptychorum consularium et ecclesiasticorum.

Этот же кодекс, по его словам, описывали Iohannes Lamius [Lami G. De eruditione apostolorum liber singularis. Пояснительная записка Содержание и особенности преподавания предмета. История христианской церкви является основополагающей дисциплиной в системе.

Из истории славянской письменности В монастырской келье узкой В четырех глухих стенах О земле о древнерусской Быль записывал монах. Он писал зимой и летом, Озаренный тусклым светом.

Он писал из года в. Новгородская живопись Феофан Грек Автор: Булычева Ксения 11А структура Композиции новгородской живописи, какой бы сложности они ни были одно-, двух-, трехфигурные или же многосюжетные, повествовательного. Эти памятники были написаны двумя. Урок 1 Вы начали новую жизнь Что происходит, когда гусеница становится бабочкой? Как семя превращается в могучее дерево? Управляют этими процессами и производят эти изумительные перемены законы природы.

Урок 4 О Священном Писании Священные книги написаны в разные времена. Одни до рождения Христа, а другие после. Фонд оценочных средств для проведения промежуточной аттестации обучающихся по дисциплине модулю: Кафедра Культурологии и межкультурных коммуникаций,.

Великий мыслитель Лосев А. В , где можно более подробно. История Средних веков 6 класс Рабочая программа составлена на основе Федерального компонента государственного стандарта общего образования по истории, Примерной программы основного общего образования.

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации Олимпиада школьников. ISBN В настоящем издании наиболее. Европа в период позднего средневековья Тема занятия: Католическая церковь в Средние века. Философия Древнего мира и средневековая философия Тема занятия: Жанры художественного стиля речи Художественный стиль используется в художественной литературе.

Он воздействует на воображение и чувства читателя, передаёт мысли и чувства автора, использует всё богатство. Что такое морфология культуры?

Что такое материальная культура? Каким термином в культурологии обозначается любой искусственно созданный объект, имеющий. Урок 3 Как найти в Библии то, что вам нужно У моей бабушки на кухне никто ничего не мог найти.

Мука находилась в банке, обозначенной Сахар, а чай был в банке, на которой было написано Соль. Урок 3 Ваш Отец разговаривает с вами Откуда овца узнает, когда ей пастись на склоне горы, а когда идти в загон? Почему она не идет за незнакомым ей человеком? Овца следует за голосом своего пастуха, и. Урок литературы в 7 классе. При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться.

По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии. Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар": Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку " " перед словом или перед выражением в скобках. В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов. В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден.

Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе. Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса. Например, нужно составить запрос: Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос: Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение. Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка": Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO.

Read More

История России в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Второй отдел Н.И. Костомаров

Ход государственной жизни при Анне Ивановне V. Внутренняя политика при Анне Ивановне VI. Образованность, промышленность и торговля VII. Цесаревна Елисавета II. Достижение престола III. Эпоха силы и влияния Лестока IV. Могущество Бестужева V. Эпоха событий, подготовлявших Семилетнюю войну VI. Эпоха Семилетней войны VII. Церковь и просвещение IX. Внутренний быт при Елисавете Петровне. Хозяйство, ремесла и торговля X. Болезнь и кончина императрицы Елисаветы Петровны Цвет фона Цвет шрифта.

XVII столетие Глава 1 Царь Михаил Федорович Мало в истории найдется примеров, когда бы новый государь вступил на престол при таких крайне печальных обстоятельствах, при каких избран был шестнадцатилетний Михаил Федорович. Перейти к описанию Следующая страница. Для авторов и правообладателей. Господство дома Романовых до вступления на престол Екатерины II.

Глава 1 Царь Михаил Федорович. Глава 2 Киевский митрополит Петр Могила. Глава 3 Царь Алексей Михайлович. Глава 4 Патриарх Никон. Глава 5 Малороссийский гетман Зиновий-Богдан Хмельницкий. Глава 6 Преемники Богдана Хмельницкого.

Глава 7 Стенька Разин. Глава 9 Галятовский, Радивиловский и Лазарь Баранович. Глава 10 Епифаний Славинецкий, Симеон Полоцкий и их преемники. Глава 11 Юрий Крижанич. Глава 12 Царь Федор Алексеевич. Глава 13 Царевна Софья. Глава 14 Ростовский митрополит Димитрий Туптало.

Глава 15 Петр Великий. Детство и юность Петра, до начала шведской войны. Внутренние и политические события от начала Северной войны до Альтранштадтского мира. От Альтранштадтского мира до Прутского мира России с Турцией. Внутренние дела после Прутского договора до Ништадтского мира со Швецией. Политические события от Прутского до Ништадтского мира.

Внутренние события после Ништадтского мира. Политические события после Ништадтского мира до кончины Петра Великого. Глава 16 Гетман Иван Степанович Мазепа. Глава 17 Царевич Алексей Петрович. Глава 18 Князь Александр Данилович Меншиков. Глава 19 Архиепископ Феофан Прокопович.

Глава 20 Фельдмаршал Миних и его значение в русской истории. Глава 21 Императрица Анна Ивановна и ее царствование. Анна Ивановна до призвания на царство. Избрание Анны Ивановны на престол. Анна Ивановна в домашней жизни. Ход государственной жизни при Анне Ивановне. Внутренняя политика при Анне Ивановне. Образованность, промышленность и торговля. Внешняя политика России при Анне Ивановне.

Окончание царствования Анны Ивановны. Глава 22 Императрица Елисавета Петровна. Эпоха силы и влияния Лестока. Эпоха событий, подготовлявших Семилетнюю войну.

Жизнь царя была опутана множеством обрядов, носивших на себе более или менее церковный или монашеский характер. Это приходилось по нраву Михаила, который вообще был тих, незлобив и сосредоточен. В году, когда ему наступил двадцатый год, решено было женить его. Созвали по давнему обычаю толпу девиц — дочерей дворян и детей боярских; Михаилу приглянулась более всех Марья, дочь дворянина Ивана Хлопова.

Отец и дядя нареченной, невесты были призваны во дворец, государь лично объявил им свою милость. Таким образом род Хлоповых, совершенно незначительный до того времени, вдруг возвысился и стал в приближении у царя. Это возбудило во многих зависть, как и прежде всегда бывало в подобных случаях.

Более всех не взлюбили Хлоповых могущественные Салтыковы, опасавшиеся, чтобы Хлоповы не вошли в доверие царя и не оттеснили их самих на задний план. Однажды царь ходил в своей оружейной палате и рассматривал разное оружие. Михаил Салтыков показал ему турецкую саблю и похвастался, что такую саблю и в Москве сделают. Царь передал саблю Гавриле Хлопову, дяде царской невесты, и спросил: Салтыковы не простили Хлоповым, что они смеют им перечить, решились удалить их от двора и расстроить брак государя.

Они очернили Хлоповых перед царской матерью и разными наговорами внушили ей неприязнь к будущей невестке. При нареченной царевне находились постоянно: Другие родные навещали ее сначала изредка, потом каждый день. Вдруг нареченная невеста заболела. С ней началась постоянная рвота. Она послушалась, и ей стало как будто получше, но потом болезнь опять возобновилась, и родные должны были донести об этом царю.

Такое решение было не по сердцу Салтыкову; прописанное лекарство давали царской невесте всего два раза, и доктора Валентина более к ней не призывали. После того — Салтыков призвал другого, младшего врача, по имени Балсырь, который нашел у больной желтуху, но не сильную, и сказал, что болезнь излечима.

Лекарств у него не спрашивали и к больной более не звали. Салтыковы вздумали потом сами лечить царскую невесту: Отец отдал эту стклянку Милюковой. Пила ли его дочь эту водку-неизвестно; но ей стали давать святую воду с мощей и камень безуй, который считался тогда противоядием. Царской невесте стало легче. Между тем Салтыков донес царю, будто врач Балсырь сказал ему, что Марья неизлечима, что в Угличе была женщина, страдавшая такою же болезнью и, проболевши год, умерла. Царь не знал, что ему делать.

Мать настаивала удалить Хлопову. Созван был собор из бояр для обсуждения дела. Это было в то время, когда во дворце происходили суетливые приготовления к ее свадьбе.

Хлопову поместили у ее бабки на подворье, а через десять дней сослали в Тобольск с бабкой, теткой и двумя дядями Желябужскими, разлучив с отцом и матерью. Каково было в Тобольске изгнанникам — можно догадываться из того, что в году, уже как бы в виде милости, они были переведены в Верхотурье, где должны были жить в нарочно построенном для них дворе и никуда не отлучаться с места жительства, а царская невеста, испытавшая в короткое время своего благополучия роскошь двора, получала теперь на свое скудное содержание по 10 денег на день.

Этот варварский поступок не был делом царя Михаила Федоровича. Царь, по-видимому, чувствовал привязанность к своей невесте и грустил о ней, но не смел ослушаться матери. Тем не менее он не соглашался жениться ни на какой другой невесте. Это событие показывает, что в то время молодой царь был совершенно безвластен и всем управляли временщики, угождавшие его матери, которая, как видно, была женщина хотя богомольная, но злая и своенравная.

Уладивши дело со шведами, Москва должна была покончить и с Польшей. Но это было гораздо труднее. Сигизмунд сожалел об утраченном Московском государстве. Сын его Владислав, придя в совершенный возраст, также пленялся мыслью быть московским царем и затевал попытаться возвратить себе утраченный престол.

Русское правительство искало противодействия Польше в Турции и в Крыму и думало было воспользоваться недоразумениями, возникавшими тогда между Турцией и Польшей. Турки злобствовали на поляков, но не вполне дружелюбно смотрели и на Московское государство, за нападение донских казаков. Русские посланники несколько лет сряду в Константинополе раздавали меха визирям и другим султанским вельможам и терпеливо выслушивали от турок колкости и упреки за казаков; зато, по крайней мере, утешались обещаниями турок начать войну с Польшей.

Крымский хан, со своей стороны, брал с русских деньги и меха и за это обещал им тревожить поляков, но медлил. Московское правительство обращалось, кроме того, к немецкому императору и просило о посредничестве в деле примирения Москвы с Польшей.

Император отправил от себя посредником Ганделиуса. При старании этого посредника съехались под Смоленском русские послы, князь Иван Михайлович Воротынский и его товарищи, с польскими послами: Ганделиус явно мирволил польской стороне: Воротынский вел себя настойчиво; им за это был недоволен царь, потому что естественно боялся за своего родителя, находившегося в плену у поляков, более всего желал его возвращения и готов был на большие уступки, лишь бы добиться освобождения Филарета.

Несмотря на уступчивость своего царя, русские послы не поддались излишним притязаниям поляков, и съезды под Смоленском прекратились. В году королевич Владислав издал окружную грамоту ко всем жителям Московского государства: Притязания польского королевича грозили внести новое междоусобие в несчастное государство. Но правильные военные действия между Польшей и Москвой начались не ранее года как мы указали в жизнеописании Филарета.

Война эта требовала крайнего напряжения сил, а между тем Московское государство еще не успело поправиться от прежних бедствий и испытывало новые в том же роде, как в предшествовавшие годы.

Разбойничьи шайки продолжали бродить и разорять народ; самый образ ведения войны с Владиславом увеличивал число такого рода врагов, потому что главные силы польского королевича состояли из казаков и лисовчиков, а те и другие вели войну разбойническим способом.

Литовские люди, заодно с русскими ворами, проникали на берега Волги и Шексны и разбойничали в этих местах. Города были так дурно укреплены и содержимы, что не могли служить надежным убежищем для жителей, которым небезопасно было оставаться в своих селах и деревнях. Между тем правительство принуждено было усиленными мерами собирать особые тяжелые налоги с разоренного народа. То были запросные деньги, наложенные временно, по случаю опасности, которые должны были платить все по своим имуществам и промыслам, и, кроме того, разные хлебные поборы для содержания служилых людей; наконец, народ должен был нести и посошную службу в войске.

Правительство приказывало не давать народу никаких отсрочек и править нещадно деньги и запасы. Воеводы, исполняя такие строгие повеления, собирали посадских и волостных людей, били их на правеже с утра до вечера; ночью голодных и избитых держали в тюрьмах, а утром снова выводили на правеж и очень многих забивали до смерти.

Жители разбегались, умирали от голода и холода в лесах или попадали в руки неприятелям и разбойникам. Бедствия, которые народ русский терпел в этом году от правительственных лиц, были ему не легче неприятельских разорений. Монастыри же, как и прежде, пользовались своими привилегиями и если не вовсе освобождались от содействия общему делу защиты отечества, то гораздо в меньшем размере участвовали в этом деле; некоторые из них тогда же получали новые льготные грамоты.

Служилые люди неохотно шли на войну; одни не являлись вовсе, другие бегали из полков: В таком состоянии был народ, когда Владислав, идя к Москве, в августе г.

Избранный народной волей царь противопоставил этому покушению своего соперника голос народной воли. Грамоты Владислава прельстили немногих из русских людей. Как ни тяжело было русскому народу от тогдашнего своего правительства, но он слишком знал поляков, познакомившись с ними в смутное время.

Дружба с ними была невозможна. Дело Владислава было окончательно проиграно. В сентябре и октябре русские дружно отстояли свою столицу, и отбили приступы неприятеля, и не поддались ни на какие предложения принять Владислава. Когда неприятельские действия по временам прекращались и начинались переговоры, Лев Сапега, со свойственным ему красноречием, исчислял русским уполномоченным все выгоды, какие получит Русь от правления Владислава; русские отвечали ему: В конце концов поляки должны были отказаться от мысли посадить на московском престоле Владислава, 1-го декабря года подписано было деулинское перемирие на 14 лет и 6 месяцев.

Правда, Московское государство много потеряло от этого перемирия, но выигрывало нравственно, отстоявши свою независимость. Теперь уже недоразумения могли возникать только о тех или о других границах государств, но уже Московское государство решительным заявлением своей воли отразило всякие поползновения Польши на подчинение его тем или другим путем. В июне года прибыл Филарет, отец государя, и был посвящен в патриархи. Дела пошли несколько иначе, хотя система управления осталась одна и та же.

Стала заметной более сильная рука, управлявшая делами государства. Господствующим стремлением было возвратить государство в прежний строй, какой оно имело до смутного времени, и, несмотря на стремления назад, новые условия жизни вызывали новые порядки. Наступило невиданное еще в истории Московского государства явление. Главой духовенства сделался отец главы государства. Отсюда на время патриаршества Филарета возникло двоевластие.

Царь сам заявлял, что его отцу, патриарху, должна быть оказываема одинаковая честь, как и царю. Все грамоты писались от имени царя и патриарха. Царь во всех начинаниях испрашивал у родителя совета и благословения и, часто разъезжая со своей благочестивой матерью по монастырям, на то время поручал отцу своему все разные государственные дела. В церковных делах Филарет был полным государем. Область, непосредственно подлежавшая его церковному управлению, обнимала все, что прежде ведалось в приказе Большого Дворца, и заключала в себе все московские владения, кроме архиепископии новгородской; но и архиепископ новгородский, хотя имел свое отдельное управление, находился, однако, в подчинении у Филарета.

Собственно для себя Филарет, в год своего посвящения в патриархи, в году, получил в вотчину на Двине две трети волости Варзуги с правом полного управления над тамошними крестьянами, кроме разбойных дел и татьбы с поличным. По известию иностранцев, с прибытием Филарета переменены были должностные лица во всех ведомствах и с этих пор начинается ряд правительственных распоряжений, клонящихся к исправлению законодательства, к пресечению злоупотреблений, к установлению порядка по управлению и мало-помалу к облегчению народных тягостей.

Одною из важнейших мер была посылка писцов и дозорщиков для приведения в известность состояния всего государства, но эта мера не достигала полного успеха по причине нравственного зла, таившегося в московских людях.

Правительство приказало их посадить в особую избу для исправления своих писцовых книг под надзором окольничих и дьяков. Но и эта мера, как показывают последствия, не достигла своей цели: Изъятия одних в ущерб другим видны и в это время. Так, для сбора ямских денег разосланы были денежные сборщики; ослушников велели бить на правеже нещадно, а между тем вотчины Филарета, его монастырей и его детей боярских, вотчины митрополитов и многих важнейших монастырей освобождались от этих поборов.

Обратили внимание на то, что воеводы и приказные люди делали невыносимые насилия посадским и крестьянам. Царская грамота запрещала воеводам и приказным людям брать посулы и поминки, не дозволяла вымогать для себя безденежное продовольствие, гонять людей на свои работы. Угрожали за нарушение этих правил пенею вдвое против того, что виновные возьмут неправильно, если челобитная, на них поданная, окажется справедливой.

Но, мимо всяких угроз, воеводы и приказные люди продолжали поступать по-прежнему, тем более, что правительство, делая им угрозы за злоупотребления, поверяло им большую власть в управляемых ими областях, потому что оно только через их посредство и при их старании могло надеяться на собирание налогов с народа.

Некоторым городам и уездам напр. Ваге, Устюжне подтвержден был старый порядок самоуправления; в других его уже не было, да и там, где он существовал, он имел разные степени размера, но везде он более или менее стеснялся властью воевод; впрочем, самые выборные старосты делали утеснения бедным людям, и правительство приказывало своим воеводам охранять от них народ.

Вообще в это время, продолжая стараться всеми мерами добывать себе деньги, правительство, однако, давало народу и облегчения в разных местах. Покончено было дело с англичанами. Еще во время осады Москвы Владиславом, царь занял у них р.

Правительство снова отдало этот вопрос на обсуждение торговых людей, которые дали такой совет, что англичан не следует пускать в Персию иначе, как за большую пошлину. Мерик имел у себя инструкцию добиваться беспошлинного проезда в Персию. Видя, что не добьется этого, он сам отказался от всяких прав на этот проезд с платежом пошлин и сказал: Долг англичанам был выплачен.

Московское государство осталось с Англией в самых лучших, дружеских отношениях. Обогащение казны составляло главную заботу московского правительства. Постановили, чтобы впредь все, живущие в посадах, служилые люди несли тягло наравне с посадскими, а посадские впредь не смели бы продавать своих дворов таким лицам, которые по своему званию освобождались от тягла.

Установлены были таможенные и кабацкие головы для сбора доходов с таможен и продажи напитков, а к ним придавались выборные из местных жителей целовальники. В пограничных торговых городах: То же соблюдалось и по отношению к иноземным напиткам.

В некоторых местах, вместо того, чтобы держать голов, таможенные и кабацкие сборы стали давать на откуп; и такая мера была особенна отяготительна для жителей, тем более, что откупщики были большей частью люди дурные. Кабаки развелись повсюду; правительство постоянно приказывало стараться, чтоб люди побольше пили и доставляли казне выгоды. Очень многим лицам давались привилегии приготовлять для себя, но никак не на продажу, напитки пред большими праздниками или по поводу разных семейных торжеств.

Эти дозволения служили поводом к беспорядкам, потому что подавали возможность тайно продавать вино или же обвинять в тайной продаже. Торговцы и промышленники, кроме таможенных пошлин, облагались разными поборами: За продажу запрещенных товаров напр.

Самые повседневные занятия облагались различными мелкими поборами, напр. Выбор целовальников к разным казенным сборам и работам, отправляемым с тягла, в значительной степени отягощал народ; казенная служба отвлекала выбранных от собственных занятий, а общество должно было платить за них подати. При расстроенном состоянии Московского государства, Сибирь была тогда важным источником поправления финансов.

Сибирские меха выручали царскую казну в то время, когда невозможно было много собирать налогов с разоренных жителей внутренних областей. Государь отделывался соболями повсюду, где только нужно было платить и дарить. Правительство старалось преимущественно захватить в свои руки меха перед частными торговцами, и хотя последним дозволялось ездить в Сибирь для покупки мехов, но они были стесняемы разными распоряжениями, отнимавшими у них время и предававшими их произволу воевод.

Русские подвигались шаг за шагом на восток и с каждым захватом новых земель, строили остроги и облагали туземцев ясаком. Но чтобы Сибирь была прочно привязана к Московскому государству, необходимо было заселить ее насколько возможно русским народом.

Правительство принимало к этому свои меры в описываемое нами время. Эти пашенные крестьяне обязаны были пахать десятую часть в казну, и этот хлеб, называемый десятинным, шел на продовольствие служилых. При водворении пашенных крестьян, землю, отводимую им, меряли на десятины, на три поля, и присоединяли к ней сенные покосы и разные угодья.

Это дало немедленно повод к тому, что некоторые захватывали земель более, чем следовало, и стали продавать. Так было в западной Сибири, напр.

Таким образом положено было препятствие к захвату сибирских земель в частную собственность. Так как движение русской власти на восток совершалось быстро, то потребность в пашенных крестьянах превышала число охотников поступать в это звание, и тогда правительство приказывало насильно сводить поселенных уже пашенных крестьян с мест более близких на места более отдаленные: Кроме пашенных крестьян, позволяли заниматься земледелием всем вообще, как то: В Сибири, как в стране более отдаленной, сильно проявлялись пороки тогдашних русских людей.

Воеводы с особенной наглостью брали взятки и делали всем насилия, служилые люди обращались дурно с туземцами и накладывали на них лишний ясак, сверх положенного, в свою пользу: Церквей в Сибири было мало; переселенцы удалены были и от богослужения и от надзора духовных и вели совсем неблагочестивый образ жизни. Патриарх Филарет в году посвятил в Сибирь первого архиерея архиепископа Киприана.

Но на следующий же год оказалось, что русские сибиряки не хотели его слушать и отличались крайней распущенностью нравов. Филарет послал в Сибирь обличительную грамоту, с приказанием читать ее всенародно в церквах.

Он укорял русских поселенцев в Сибири, особенно служилых людей, за то, что они не соблюдали положенных церковью постов, ели и пили с иноверцами, усваивали их обычаи, находились в связи с некрещеными женщинами, впадали в кровосмешения, брали себе насильно чужих жен, закладывали, продавали, перепродавали их друг другу; приезжая в Москву с казною, сманивали и увозили в Сибирь женщин и, в оправдание своих безнравственных поступков, показывали грамоту, будто данную им каким-то дьяком Андреем.

Сибирское духовенство до крайности снисходительно относилось к такому поведению своей паствы, да и сами духовные нередко вели себя не лучше мирских людей. Мы не знаем, в какой степени повлияло на сибиряков послание Филарета, но с этих пор стало заводиться в Сибири более церквей и монастырей.

Таково было положение в Сибири, стране, как мы сказали, имевшей наибольшее значение для обогащения казны Московского государства.

Важен был для России и край приволжский, но значение его оставлялось еще будущим временам, нижняя часть его была при Михаиле Федоровиче еще очень мало заселена. Начиная от Тетюшей вниз, берега широкой реки были пусты: Самара, Саратов и Царицын, представлялись путнику, плывшему по Волге; эти города были заселены исключительно стрельцами и были скорее сторожевыми острожками, чем городами.

Оседлых земледельцев в этом крае не было. Встречались кое-где только временно проживавшие рыбаки, приманиваемые необыкновенным изобилием рыбы в Волге. В ущельях гор, окаймляющих правый берег реки, гнездились воровские казаки и, при удобном случае, нападали на плывущие суда. Самое опасное в этом отношении место было в Жигулевских горах, около впадения реки Усы в Волгу, где оба берега значительно высоки и были покрыты дремучим лесом. Поэтому плавать по Волге было возможно только под прикрытием вооруженных людей.

В описываемое время от Нижнего до Астрахани и обратно ходили, так называемые, караваны-вереницы судов, плывших в сопровождении стрельцов, которые находились на передовом судне. Караваны сверху в Астрахань проходили весной, а снизу из Астрахани осенью, и привозимые в Нижний восточные товары развозились уже с наступлением зимнего пути на санях. Плавание вверх по Волге было очень медленно, и, в случае противного ветра, гребцы и рабочие выходили на берег и тянули суда лямкой: Город Астрахань возрастал, благодаря торговле с Персией.

Кроме персиян в Астрахани торговали бухарцы, но турецких подданных не пускали в город. Персидская торговля в это время была меновая. Важной ветвью торговой деятельности в Астрахани была торговля татарскими лошадьми, но правительство, желая взять ее в свои руки, стесняло ее в Астрахани и приказывало татарам пригонять лошадей прямо в Москву, где для царя отбирались лучшие лошади.

Этот пригон лошадей в столицу назывался ордобазарной станцией. Влияние Салтыковых при дворе ослабело тотчас с прибытием Филарета, но они держались несколько лет, благодаря покровительству Марфы Ивановны. Жертва их злобы, Марья Хлопова, жила в Верхотурье до конца года. В этот год ее перевезли в Нижний, означивши в грамоте под именем Анастасии, данным ей при взятии во дворец, Филарет думал было женить сына на польской королевне, потом на датской, но сватовство не удалось.

Царь, из угождения к матери, долго сдерживал свои чувства, наконец объявил родителю, что не хочет жениться ни на ком, кроме Хлоповой, которая ему указана Богом. Произвели следствие о бывшей болезни царской невесты, Призваны были отец и дядя Марьи Хлоповой. При боярине Шереметеве, чудовском архимандрите Иосифе, ясельничем Глебове и дьяке Михайлове царь сделал допрос врачам, лечившим Хлопову.

Эти врачи показали царю совсем не то, что доносили ему за семь лет пред тем Салтыковы будто бы со слов этих самых врачей. Эти врачи никогда не говорили Салтыковым, что царская невеста больна неизлечимо и неспособна к деторождению. Изобличенные на очной ставке с докторами Салтыковы, боярин Борис и окольничий Михаиле, были сосланы в их далекие вотчины, впрочем, без лишения чинов. Но это не помогло несчастной Хлоповой. Мать царя упорно вооружилась против брака Михаила с Хлоповой и поклялась, что не останется в царстве своего сына, если Хлопова будет царицей.

Царь Михаил Федорович и на этот раз уступил воле матери. В грамоте от ноября года было объявлено Ивану Хлопову, что великий государь не соизволил взять дочь его Марью в супруги, приказано Ивану Хлопову жить в своей коломенской вотчине, а Марье Хлоповой вместе с дядей своим Желябужским оставаться в Нижнем где ей дан был двор, некогда принадлежавший Козьме Минину и после смерти бездетного сына его, Нефеда, взятый в казну, как выморочное владенье.

Говорят, что Филарет сильно укорял сына за малодушие, выказанное последним в деле Хлоповой. В сентябре года царь, по назначению матери, женился на дочери князя Владимира Тимофеевича Долгорукова Марии, против собственного желания. Говорили, что ее испортили лихие люди. Неизвестно, кто были лихие люди и действительно ли царица была жертвой тайного злодеяния; только через три месяца с небольшим, 6 января года, она скончалась.

Современник летописец указывает на это, как на Божие наказание за насилие, совершившееся над Хлоповой. Замечательно, что ее ввели в царский дворец и нарекли царицей только за три дня до брака, как бы в предупреждение придворных козней, уже погубивших двух царских невест.

Вскоре после бракосочетания царя последовал указ Филарета такого содержания: Так как признать на веру справедливость свидетельства иноверного государя казалось соблазнительным, то Филарет, для узнания истины, прибегнул к такому способу: От марта до сентября года оказалось 67 чудес, а от сентября до марта года — 4 чуда. На этом основании риза признана подлинной; учреждено было празднество в честь ее 27 марта; начались строиться церкви во имя Ризы Господней. Время от второго бракосочетания царя до второй польской войны ознаменовалось некоторыми законодательным мерами к исправлению делопроизводства и к устройству благочиния.

Самой важнейшей из этих мер было возобновление в году губных старост. Это учреждение, общее в XVI веке, не было формально уничтожено, но значение его упало; уже во многих местах не было вовсе губных старост, в других они были, но часто не по выбору, а по назначению, и возбуждали против себя жалобы за свои злоупотребления: Между ними и воеводами происходили пререкания: Власть их вообще была не разграничена от власти других должностных лиц. Часто по возникавшим уголовным делам посылались из Москвы нарочные сыщики, ненавидимые народом за свои злоупотребления и насилия.

Затем постановлено было не рассылать более сыщиков по уголовным делам. Но восстановление значения губных старост не удовлетворило, однако, вполне общественной безопасности. Суд губных старост не был независим: Неточность в разграничении обязанностей была делом обычным в М оско веком государстве. Иногда, вместо губного старосты, заведывал уголовным делом воевода, а в другом месте губным старое IBM поручались неуголовные дела. Жалобы на разбои не прекращались после этого учреждения.

В особенности разбойничали люди и крестьяне дворян и приказных людей, а владельцы их укрывали. Подобное случалось тоже и в тяглых обществах. Поэтому, через несколько лет после учреждения губных старост, правительство установляло брать пени с обществ, сотен, улиц, сел и пр.

Но у людей того времени господствовали старинные сбивчивые понятия о преступлениях: Такие мировые и прежде запрещались законом, но продолжали совершаться. Новое запрещение последовало при Михаиле Федоровиче, но и после этого вторичного запрещения видны примеры старого обычая.

За убийство и разбои обыкновенно казнили смертью; тому же подвергались церковные воры, а равным образом и всякий вор, трижды попавшийся в краже. За вторую и первую кражу обыкновенно отсекали руку. Но были случаи, когда убийство не влекло за собой казни: Боярский человек, убивший чужого боярского человека, отдавался с женой и детьми господину убитого.

В году было установлено, чтобы кабалы, даваемые людьми на себя, были действительны только в продолжение пятнадцати лет, а рост на занятые деньги только в продолжение пяти лет, потому что в этот срок проценты равнялись занятому капиталу.

Относительно правежа сделано было распоряжение, указывающее замечательную черту тогдашних нравов. Многие, задолжавши, хотя владели имениями, но соглашались лучше подвергать себя правежу и позволять себя бить палками, чем отдать за долги свое имущество; и правительство постановило, чтобы впредь таких должников не держать на правеже более месяца, а сыскивать долги на их имениях.

Новые меры против пожаров предприняты были после того, когда Москва два раза в и годах подверглась опустошительным пожарам, но эти меры, однако, были мало действительны, так как пожары и после того повторялись и в Москве, и в других местах. В это время сложилась и развилась правильная система государственного управления посредством приказов; по крайней мере, с этих годов постоянно упоминаются многие приказы, о которых прежде нет известий. Срок перемирия с Польшей истекал, и в году правительство начало готовиться к войне, так как во все прежние годы беспрерывные недоразумения с Польшей показывали, что война неизбежна.

Ведено было дворянам и детям боярским быть готовыми. С монастырских имений, со всех вотчин и поместий за даточных людей положены были деньги: Между тем сознавалась потребность водворения правильного обученного войска на иностранный образец, и так как из русских людей такого войска нельзя было составить в скором времени, то поневоле решено было пригласить иностранцев.

Узнавши об этом желании, начали являться в Россию разные иноземцы с предложениями нанимать за границей ратных людей. Правительство дало поручение такого рода полковнику Лесли и подполковнику Фандаму, служившему некогда французскому королю; правительство приказало им нанять за границей полк ратных людей всяких наций, но только не католиков, с платой вперед на 4 месяца и с правом, по желанию, удалиться в отечество, оставивши, однако, в России свое оружие; раненым обещана была награда.

Лесли и Фандам, кроме наема людей, имели также поручение купить за границей мушкетов с фитилями, для вооружения иноземных солдат. Кроме того, выписано было из Голландии несколько людей, знающих городовое дело, и сделана была закупка пороху, ядер и сабельных полос.

Правительство так дорожило наемными иноземными воинами, что, заслышав о прибытии Лесли с ратными людьми, выслало им навстречу воеводу Стрешнева с приказом продовольствовать их харчевникам на пути пивом и съестными припасами; велело выбрать особых целовальников для наблюдения, чтобы харчевники не брали с них лишнего.

В апреле года скончался польский король Сигизмунд. В Польше принялись за избрание нового короля. Пользуясь междуцарствием, которое у поляков всегда сопровождалось беспорядками, царь и патриарх приказали начать неприязненные действия против Польши и прекратить сношения с Литвой, из опасения какого-нибудь зла от литовских людей.

Созван был земский собор. На нем решено было отомстить полякам за прежние неправды и отнять у них города, неправильно захваченные ими у русских. Главное начальство над войском в человек поручено было боярину Михаилу Борисовичу Шеину и окольничьему Артемию Измайлову всего войска было более и орудий. Шеин и Измайлов должны были идти добывать Смоленск, а прочие воеводы-другие города. Дела пошли удачно для Московского государства; воеводы успели захватить несколько городов и посадов; сам Шеин окружил себя окопами под Смоленском на Покровской горе.

Поляки в Смоленске отбивались 8 месяцев и уже, по недостатку припасов, готовились сдаться, как в августе года, в ту пору неожиданно, подошел к городу Владислав с 23 человек войска. В это время, по наущению Владислава, казаки и крымцы напали на украинные города Московского государства. Услыхали об этом служилые люди, помещики украинных городов, бывшие в войске Шеина, вообразили себе, как в их отсутствие враги станут убивать и брать в плен жен и детей, и стали разбегаться.

Войско Шеина значительно уменьшилось; он не мог устоять против Владислава на Покровской горе, отступил и заперся вблизи в острожке. Шеин выдерживал осаду до февраля года. Войско его страдало от цынги. Сделался мор, а из Москвы не посылали ему ни войска, ни денег. Царь, 28 января года, узнавши о бедственном состоянии Шеина, снова созвал земский собор и жаловался, что сбор запросных и пятинных денег шел хуже, чем в прежние годы, хотя русская земля с тех пор и поправилась.

Собор постановил новый сбор запросных и пятинных денег, который и поручен был боярину Лыкову. Но пока могли быть собраны эти деньги и доставлено продовольствие Шеину, его войско под Смоленском пришло в крайнее положение.

Между тем иностранцы, бывшие при Шеине, начали сноситься с королем. Это побудило наконец Шеина испросить у царя дозволение вступить в переговоры с поляками о перемирии. Шеин заключил условие, по которому русскому войску дозволялось беспрепятственно вернуться в отечество, с тем оружием, какое оно имело на себе, положивши все пушки и знамена перед королем, а желающим предоставлялось вступить в польскую службу: С Шейным ушло человек. Шеин с товарищами вернулся в Москву.

В то время когда Шеин стоял под Смоленском, в Москве произошли большие перемены. Филарет скончался в октябре года. Вместо него возведен был на патриаршеский престол псковский епископ Иосиф, прежде гонимый Филаретом, а под конец назначенный им самим себе в преемники.

С кончиной Филарета подняли голову бояре, которые до того времени боялись строгого патриарха, но нисколько не боялись добродушного царя. Немедленно возвращены были Салтыковы и снова стали близкими к царю людьми. Бояре вообще ненавидели Шеина. Он раздражал их своей гордостью, озлобил заносчивостью: Шеин, где только мог, не затруднялся выказывать свое превосходство перед другими и выставлять неспособность своих товарищей; Михаил Борисович не считал никого себе равным.

Летописцы говорят, что и в войске, как начальник, он не был любим ратными людьми за то, что обращался с ними надменно и жестоко. Бояре увидали случай отомстить ему за все оскорбления, которые он дозволял себе по отношению к ним.

Царь Михаил Федорович, по смерти родителя, не имел силы воли противостать боярам, а может быть, и сам находился под их влиянием. Над Шейным и его товарищами произвели следствие и 23 апреля г. Прежде всего поминалось большое жалованье царское бывшему боярину Шеину: Царь для своего государского и земского дела не хотел его оскорбить и смолчал, а бояре, слыша такие грубые и поносные слова и видя, что государь к нему милостив, не хотели государя раскручинить.

Здесь проглядывает настоящая причина злобы против Шеина: Ему с Измайловым поставили в вину разные военные распоряжения, между прочим и то.

Припомнили Шеину, как он, пятнадцать лет тому назад, воротившись из Полыни, где был пленником, не объявил государю о том. Его поступок под Смоленском толковался так, как будто Шеин хотел исполнит ь свое прежнее крестное целование королю. Сын Артемия Измайлова, Василий, был обвинен в том, что пировал с поляками и русскими изменниками, находившимися у Владислава, и произносил такие слова: Каков был царь Иван, да и тот против литовского короля своей сабли не вынимал!

Другого сына Измайлова и с ним двух человек наказали кнутом и сослали в Сибирь в тюрьму за произнесение перед литовскими людьми непристойных слов. Сослан был сын Шеина и через несколько. Ссылка постигла совершенно безучастного в этом деле брата Измайлова Тимофея, единственно за измену Артемия. Мы не знаем, что представляли они в свое оправдание, но, без сомнения, измены за ними не было, иначе они бы и не воротились в Москву.

Шеин заключил перемирие не добровольно, а с дозволения царя. Невозможность спасти пушки объясняется крайним положением войска. Приговор, произнесенный над Шейным, противоречит фактам; Шеина обвиняли в том, что он стянул все войско в один острожок, а между тем царь за это хвалил Шеина в свое время.

Несчастье под Смоленском, за которое поплатился Шеин с товарищем, оказало печальные последствия. Московскому государству теперь уже чрезвычайно трудно было собрать ратные силы и деньги для ведения войны. Оставалось просить мира, но, к счастью, Польша предупредила в этом Москву. Король из-под Смоленска отправился к Белой и никак не мог взять ее, а между тем в его войске открылся большой недостаток жизненных запасов: Поэтому польские сенаторы первые прислали русским боярам предложение о мире.

Они съехались с польскими комиссарами: Переговоры затянулись до 4 июня. Поляки хотели сорвать с Московского государства рублей за отказ Владислава от царского титула. Московские послы долго упирались, наконец согласились дать 20 рублей. На этой сумме и порешили. Поляки добивались самого тесного союза, предлагали проект, чтобы по смерти короля избрание совершалось вместе с чинами Московского государства, чтобы царь был избран польским королем и, в знак совершенного равенства, короновался отдельно в Москве и Польше, но так, чтобы польский посол возлагал на царя в Москве корону московскую, а московский в Польше — польскую, наконец, чтобы царь, для соблюдения равенства между его державами, жил попеременно по году в Москве, Польше и Литве.

Московские послы отклонили эти предложения. Поляки просили дозволить строить в Московском государстве костелы, подданным обоих государств вступать между собой в брак и приобретать вотчины полякам в Московском государстве, а русским в Польше. Московские послы наотрез отказали, понявши, вероятно, поляки этими путями хотели всосаться в Московскую Русь и мало-помалу приобресть там нравственное господство, как это сделалось в западной и южной Руси.

Составили договор, по которому царь уступал Польше навсегда земли, находившиеся у поляков по Деулинскому договору. Обе стороны постановили не помогать врагам которой-либо из двух держав, решили дозволить свободную торговлю в обоих государствах, выпустить обоюдно всех пленных и вперед выдавать беглых преступников. Польский король признавал Михаила Федоровича царем и братом. Московские послы уперлись и заставили поляков отказаться от этого требования.

Поляки легкомысленно сами требовали, чтобы московский царь ежегодно давал запорожским казакам жалованье, не предвидя того, что такие дружелюбные отношения Московского государства к запорожским казакам приведут через двадцать лет к роковым последствиям для Польши.

Как черты различия в понятиях двух народов можно привести некоторые частности этих переговоров. Поляки хотели, чтобы мир утвержден был присягою всех чинов Московского государства. По заключении договора поляки сказали: Государи самолично подкрепили этот мир: Им был сделан торжественный прием, сообразно обычаям того времени.

Сначала послы в грановитой палате представлялись царю, который сидел на троне в царском наряде и венце: Послов допустили к целованию царской руки и затем окольничий явил их подарки.

В другой день послов позвали в ответную палату на докончание. Обряд этот происходил таким образом: Царь был в полном царском облачении. По его приказанию, царский духовник принес из Благовещенского собора Животворящий Крест на золотой мисе, под пеленою. Царь велел спросить послов о здравии и приказал сесть. Немного погодя, царский печатник приказал послам и боярам подойти поближе.

Утвержденную грамоту положили под крест; царь приложился ко кресту, велел печатнику отдать грамоту послам и отпустить их. В конце марта послов пригласили к царскому столу в грановитой палате. Царь сидел за особым серебряным столом, в нагольной шубе с кружевом и в шапке. Бояре и окольничьи сидели в нагольных шубах и черных шапках, дворяне в чистых охабнях.

Для послов был особый стол. Дворецкий, крайчий, чашники и стольники, разносившие кушанье и напитки, были в золотном платье и высоких горлатных шапках. Царь, по обычаю, посылал послам со своего стола подачи.

Государь встал и сказал послам: Затем царь посылал послам в золотых братинах пиво, и послы, приняв чашу, вставали со своих мест, пили и опять садились за стол.

В том же году 23 апреля, в присутствии московского посла князя Алексея Львова-Ярославского, король с шестью сенаторами присягнул в костеле на хранение договора, а затем дал послам веселый пир, за которым пил за здоровье брата своего царя московского. Великолепная иллюминация заключила это празднество. В году приезжало в Москву голштинское посольство, описанное известным Олеарием, оставившим подробное и драгоценное путешествие по тогдашней России.

Царь дозволил голштинским купцам торговать с Персией на десять лет с платежом в казну ефимков, считая в фунте по 14 ефимков. Вообще по окончании польской войны возрастало сближение Московского государства с иностранцами. Правительство приглашало знающих иностранцев для разных полезных учреждений.

Так, в году переводчик Захария Николаев отправлен был в Германию для найма мастеров медноплавильного дела. Иноземец Фимбрандт получил на десять лет привилегию поставить в поместных и вотчинных землях, где придется, но вдали от распашных полей, мельницы и сушилы для выделки лосиных кож, причем запрещалось всем другим торговать этими предметами.

Другой иноземец, швед Коэт, получил право устроить стеклянный завод близ Москвы. В году гамбуржцу Марселису с детьми получившему еще в году право на оптовую торговлю на севере государства и в Москве , и голландцу Филимону Акему позволено устроить по pp. Шексне, Костроме и Ваге и в др. По свидетельству Олеария, в то время в Москве жило много иноземцев и в том числе протестантских семейств. Они сначала невозбранно селились в Москве, повсюду ставили на своих дворах молитвенные дома кирки , закупали у русских дворовые места по хорошей цене; но против этого вооружились священники в тех видах, что сближение русских с немцами вредно действует на религиозность русских.

По таким соображениям было запрещено немцам покупать и брать в заклад дворы и велено сломать кирки, которые немцы завели близ русских церквей. Вместо этого в Москве отведено им было особое место под кирку. Около царя были иноземцы, доктора, аптекари, окулист, алхимист, лекари, переводчики, часовых и органных дел мастера — все под ведомством аптекарского приказа.

Им давалось жалованье деньгами или мехами; кроме того, они получали известное количество пива, вина, меду, овса и сена. Лекарей посылали иногда для лечения ратных людей.

Михаил Федорович вообще интересовался географией и велел сделать дополнение и объяснение к карте Московского государства, составленной по приказанию Бориса Годунова, известной под названием: Иноземные солдаты с этих пор составляли уже неизменную принадлежность русского войска: Правительство хлопотало о приезде в Россию иноземных, как служилых, так и торговых людей.

Русские купцы с неохотой смотрели на такой наплыв торговавших иноземцев. Еще в г. Подобные челобитные поддавались и от других городов: Русским торговцам делался подрыв. Позволяя иноземцам торговать по государству с большими льготами, правительство старалось забирать, по возможности, разные предметы торговли исключительно в свои руки, в ущерб русским торговцам. В году правительство взяло себе монополию торговли льном и прислало из Москвы гостя скупать во Пскове лен по той цене, какая была указана в Москве.

Подобное делалось в году по производству селитры, присвоенному себе казной. Посланный для этой цели Андрей Ступишин покупал для селитры золу и не додавал за нее денег, да еще, стакнувшись с таможенными откупщиками, задерживал крестьян, привозивших золу, придирался к ним под разными предлогами, сажал в тюрьму и бил на правеже. Разные городские занятия подвергались отдаче на откуп в пользу казны. Иногда и монастыри брали казенные откупы. На откуп от казны отдавались сборы на мостах и перевозах.

Это были тяжелые для народа сборы. Откупщики брали лишнее, против того, что им следовало брать по грамоте. Правительство приказывало таких откупщиков бить кнутом, но уследить их было трудно, особенно, когда воеводы, наблюдавшие над ними, брали с них взятки и покрывали их злоупотребления. Подражая правительству, некоторые частные владельцы на своих землях заводили мосты и мостовщины и отдавали на откуп.

Хотя правительство и запретило им такие сборы под страхом пени в пятьдесят рублей, но, видно, запрещение это действовало плохо: Правительство пыталось производить поиски руды, с целью обратить найденное в свою пользу. В Соликамске начали добывать медную руду, работали русские мастера плавильщики, а им приданы были сосланные делатели фальшивой монеты денежные воры.

Дело пошло неудачно; заводы были плохо устроены, мастера были неумелые, а между тем этот новый промысел тотчас же пал тягостью на народ, как всякое казенное предприятие, потому что для народа, по этому поводу, являлись новые повинности, как, например, возка лесу и т. По-прежнему и в эти годы правительство старалось об удержании жителей на своих местах, гонялось за беглыми, водворяло на прежних местах жительства. В случае вторичного побега, виновных стали теперь ссылать в сибирские города.

Крестьяне, жившие на владельческих землях, все более теряли свои свободные права; управление вотчинными и помещичьими крестьянами не было определено ясным законом, а подчинялось только обычаям. У некоторых владельцев были в крестьянских обществах выборные старосты, у других одни приказчики: Из раздельных актов того времени видно, что крестьяне делились между наследниками, как всякое другое имущество, и не имели права продавать в чужую вотчину своих дворов, лавок и угодий.

Владельцы вместо себя стали посылать на правеж своих крестьян: Беспрестанные побеги показывают, что крестьяне владельческие были недовольны своим положением, особенно у небогатых владельцев. Они во множестве уходили под покровительство монастырей или сильных господ. Дворяне и дети боярские жаловались, что их крестьяне и холопы, убегая от них в монастырские имения, приходят назад и подговаривают других крестьян и холопей к побегу, а иногда и сжигают владельческие усадьбы.

Для доставления казенных денег или товаров с места на место оказывалось необходимым посылать, для сопровождения, ратных людей. Несколько раз правительство делало особые распоряжения против разбойничьих шаек.

В окрестностях Шуи, Суздаля, Костромы свирепствовал атаман Толстой с товарищами: С этого времени разбойников стали ссылать в Сибирь. В этом же году распространилось делание фальшивой монеты. Пьянство, покровительствуемое правительством, как источник доходов, способствовало шатанию с места на место, умножению преступлений и вредно действовало на народное хозяйство.

Как только случалась засуха, так народ, пропивавший все, что у него оставалось за ежедневными потребностями, не думавший заранее подготовить себе запасы, терпел голод. Такое бедствие, вместе со скотским падежом, постигло Россию в году, и правительство предпринимало только одну меру — всеобщее молебствие о дожде.

Злоупотребления со стороны воевод продолжались по-прежнему; а жалобы на них со стороны народа были часто не безопасны и навлекали на народ новые бедствия. Поступит на воеводу к царю челобитная, пошлется по этой челобитной следователь: Строже всяких злоупотреблений по управлению, верховная власть наказывала малейший, хотя бы непреднамеренный, недостаток уважения к царской особе.

В году кузнецкий подьячий, в отписке от имени воеводы о посылке мехов, сделал какую-то незначительную описку в царском титуле. Подьячего за это велено было высечь батогами, заключить на неделю в тюрьму и отставить от службы, а сам воевода за недосмотр получил строгий выговор. В видах защиты государства правительство старалось удержать служилых людей в своем звании, чтобы всегда иметь готовую силу.

С этою целью в году запрещено вступать в холопы не только дворянам и детям боярским, находившимся на службе, но и родственникам их, еще не верстанным на службу, и таким образом этому сословию пресечен был путь терять свои права по рождению и поступать в рабское состояние. Убегая от тяжести военной службы, служилые люди женились на крепостных женщинах, но теперь таких ведено было возвращать в служилое сословие и давать им поместья. Так уничтожился древнейший русский обычай, по которому женившийся на рабе сам становился рабом.

Опасность набегов татар вызывала необходимость постройки новых городов на юге России и укрепления старых, Деятельность этого рода заметно усиливается с года. В этом году был построен Тамбов Танбов. По царскому приказанию велено было набрать служилых людей на житье в этот город из Москвы, а также из некоторых южных городов. Самые деятельные меры к обороне юга происходили в —38 гг. В предшествовавшие годы татары делали несколько набегов, с одной стороны на ряжские, рязанские и шацкие, а с другой — на ливенские, елецкие, чернские, новосильские и мценские места, перебили многих людей, жгли селения и подгородные слободы, погнали множество пленных обоего пола и всякого возраста.

От этого край терял население; служилые не имели средств к пропитанию себя и лошадей; бедствие это вызвало потребность постройки городов. Два городка были поставлены на реке Сосне. В году поставлены были Верхний и Нижний Ломов. Всего более обращено было внимания на устройство городков и острогов в западной части украинных земель, по рекам Сосне, Осколу, по соседству с Белгородом и Курском.

Там пролегало три пути в Крым: Наибольшее внимание обращено было на реку Сосну. На издержки для устройства этих городов правительство назначило особый побор со всех тяглых, дворцовых, вотчинных и поместных земель по 10 алтын с чети пашенной земли, а с некоторых по 20 алтын, исключая тех городов, которые числились в казанском приказе и приказе большого дворца. На работу посылали ратных людей, а также и сошных, собранных из сел и деревень с трех дворов по человеку с ближних, а с пяти дворов по человеку с дальних.

Донцы убили ехавшего в Москву турецкого посланника Кантакузина, а 18 июня года взяли у турок Азов. Они известили об этом царя и объявили, что начали войну для освобождения множества христианских пленных. Царь сделал выговор, однако не велел отдавать Азова и приказал казакам охранять границу от татарских набегов, которые должны были последовать за казацким нападением.

Как ожидали, так и случилось: Тогда, в видах защиты отечества, царь созвал собор всех чинов людей, и этот собор приговорил взять даточных людей с монастырских имений с 10 дворов по человеку, а с вотчин и поместий с 20 дворов по человеку. На следующий год с церковных имений поставка даточных людей была заменена деньгами. Однако татары встречали отпор и сами попадались в плен: Но все-таки русских попадалось гораздо больше в плен татарам: Азов оставался за казаками.

В июне того же года явились турки на кораблях со множеством стенобитных пушек. С ними были татарские полчища и сам крымский хан.

Ни пушечные выстрелы, ни подземные подкопы, ни копание рвов с целью засыпать осажденных землею не помогли туркам. Они думали взять город изменою и пускали в Азов записки с предложением больших денег за измену — и это не удалось. Казаки сидели в осаде с 7 июня по 26 сентября.

Турки почти разрушили Азов своими выстрелами, но с казаками не могли ничего поделать и удалились. Царь послал донскому атаману Осипу Петрову и всему войску похвальную грамоту.

Read More

История Костромы Джесси Рассел

Лучше бы сказал кто, откуда оно каждый раз берется. Собрание стихов Роберта Рождественского. Может, в Аравию? На другой день, полностью зависящее от нас во всех отношениях, на природу. Ведь он любит свою жену,раз с ней живет ,а с вами романтикой занимается.

Read More

Книжка про Настю. Непослушные родители. Шуточные истории / Le livre de Nastia: Des parents qui ne so

Проникнутые ироничным юмором замечательные рассказы Джона М. Смита — небольшие зарисовки из сегодняшней жизни с героями, зачастую попадающими в нелепые или забавные ситуации, и широкой гаммой человеческих переживаний — адаптированы в настоящем издании без упрощения текста […].

Уникальность метода заключается в том, что запоминание слов и выражений происходит за счет их повторяемости, без заучивания и необходимости использовать словарь. Пособие способствует эффективному освоению языка, может служить дополнением к учебной программе. Твои книги открытый доступ к лучшим трекерам. Des parents qui ne sont pas sages: Книжка про Настю Язык: На этой странице Вы можете скачать Книжка про Настю. Histories rigolottes во многих популярный форматах, которые широко используются в мобильных устройствах и компьютерной технике.

Скачать без ограничений в форматах zip, doc, pdf, azw, bbeb, epub, fb2, mobi. В этой книге все истории шуточные. Конечно, капризничали и ссорились не папа и мама, а Настя. Но если ребенок что-то объясняет сам, он начинает лучше разбираться в этом вопросе. Вот мы и предлагаем ребенку самому объяснить каждую ситуацию! А чтобы ему было веселее это делать, в каждом рассказе мы поменяли местами Настю с папой и мамой.

Книжка предназначена для чтения взрослыми…. Форма веера позволяет читать задание, не подглядывая в ответы, а потом просто раскрывать веер, чтобы увидеть ответ. Пока мама читает любимую сказку, ребенок тянет за клапаны, поднимает картинки по стрелочкам и оживляет рисунки.

В этой книжке малыш увидит все, что ждет его на море — веселое купание, надувные круги, чайки, воздушные змеи, песочек и многое другое. Книжная поисковая система открытая он-лайн библиотека. Des parents qui ne sont pas sages Автор: Книжка предназначена для чтения взрослыми… Издатель: Книжка про Настю Язык:

Read More

Горение. На крутых поворотах истории Юлиан Семенов

При покупке в этом магазине Вы возвращаете на личный счет BM и становитесь претендентом на приз месяца от BookMix. У этого человека было много имен, много сторонников и много врагов. Именно он основал и возглавил Всероссийскую Чрезвычайную Комиссию и проводил жесткую политику репрессий, направленную на противников большевистского режима.

Именно он был председателем комиссии по улучшению жизни детей, организовал систему воспитательных учреждений, и только благодаря ему проблема беспризорников в стране была практически решена. Кто же он, чекист и человек Феликс Дзержинский?

Крушение памятника не означает крушения личности, и читателю представляется уникальная возможность самому разобраться в загадочных поворотах истории. Обо всём этом и не только в книге Горение. На крутых поворотах истории Юлиан Семенов. Кто не смотрел легендарный телесериал? Есть ли такой удивительный человек?

А кто книгу читал? Естественно, у меня в библиотеке лежит весьма старое издание "Семнадцати мгновений Предложений от участников по этой книге пока нет. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Монс Калентофт "Дикая весна" от thosik рецензия 2. Для регистрации на BookMix. Английский врач и писатель сэр Артур Конан Дойл известен всему миру как непревзойденный мастер детективного жанра, автор множества произведений о гениальном сыщике Шерлоке Холмсе и его верном друге докторе Ватсоне.

Классические переводы этих рассказов и романов, делавшиеся давно и множеством разных переводчиков, страдают известными недостатками: Вашему вниманию предлагается второй том роман […]. Начинайте вырезать с внутренних элементов: На последнем этапе вырезайте деталь по контуру. Чтобы вырезать мелкие кружочки, сделайте сначала небольшую метку канцелярским ножом. Затем вырезайте кружочки маникюрными ножницами. Канцелярским ножом аккуратно вырежьте […]. Продолжение трилогии о Малыше и Карлсоне замечательной шведской писательницы Астрид Линдгрен, лауреата Международной премии имени X.

На крутых поворотах истории Добавил: На крутых поворотах истории скачать. На крутых поворотах истории зеркало. Сенсационное видео о Горение. На крутых поворотах истории. Да тут файлов и я хочу всё Огромное спасибо разработчикам за такой уникальный контент!!! Pieces and the Sonata for Piano Простительная ложь Опасная профессия: Бизнес-курс Антиквариат, предметы искусства и коллекционирования. Журнал Аудиоспектакли Афоризмы, цитаты, притчи Биографии.

Обиходно-бытовые рекомендации Досуг и творчество детей Дошкольникам Другие виды коллекционирования. Справочная литература по антиквариату Изучение языков мира Искусство.

Read More

Кому это нужно? Фантастические истории Кир Булычев

Смысл его заключался в том, что, если почерк и в самом деле совершенно индивидуален, нельзя ли отыскать соответствия между ним и, скажем, внешностью человека. Я призналась уважаемой аудитории, что на настоящем этапе этой цели нам добиться не удалось, хотя мы не теряем надежды. При этих словах я нечаянно кинула взгляд на Добряка и обнаружила, что мой молодой друг изобразил на лице полную уверенность в успехе наших трудов и старается, гипнотизируя зал, убедить в этом аудиторию.

Покончив с общей частью, я поведала пушкинистам суть наших достижений: Мы понимаем, что до окончательной победы еще далеко, но так как литературоведы, прознав о нашей работе, обратились к нам с просьбой продемонстрировать ее, то вот мы явились к уважаемым специалистам, чтобы они проверили, убедились и так далее.

Когда я закончила, пушкинисты зашевелились, закашляли, а я, поддавшись тщеславию, предложила желающим выбрать любой из текстов, написанных рукой великого поэта, для демонстрации. Фотокопии текстов лежали на столе, мы старательно выбирали черновики без правки. После минутной заминки из первого ряда поднялся старик вальяжной внешности, наклонился над столом, вытащил из кипы один из текстов, и я поняла, что он робеет, как студент, достающий на экзамене билет.

Старик пошевелил губами, читая текст, затем кивнул и сказал вслух:. Саня ловко соскочил со сцены, принял текст и передал мне. Он предоставлял мне честь самой нажать кнопку. Я вложила листок в сканирующую рамку, настроила динамик, нажала нужные кнопки — сейчас у меня из рукава вылетит голубь. Аппарат наш, далекий от совершенства, поднатужился и чуть хриплым, быстрым, высоким голосом, как-то равнодушно и неодушевленно, принялся читать стихи. Пушкинисты слушали внимательно, склонив головы в разные стороны, и, по-моему, всем своим видом старались убедить меня, что им уже приходилось слушать голос Пушкина, хотя могу поклясться, что среди них не было ни одного человека старше ста пятидесяти лет.

Пушкинисты переглянулись, размышляя, аплодировать или нет. Я понимала сложность их положения. Если им показали научный эксперимент, то хлопать не положено. Если же это был просто фокус, можно и ударить в ладоши. В результате кто-то из них неуверенно хлопнул, затем другой, третий — и с облегчением зал наградил нас с Сашей жидкими аплодисментами.

Затем нас тепло поблагодарили, сообщили, что наше достижение открывает перспективы, и пожелали дальнейших успехов. Выполнив свой долг, пушкинисты разошлись по домам трактовать неопубликованные строки великого поэта. А мы с Саней собрали аппаратуру и поехали обратно в лабораторию. По дороге я произнесла небольшой монолог, призванный утешить Саню, а может, и меня саму. Я сказала, что специалисты, перед которыми мы сейчас выступали, привыкли считать себя монополистами в любой области знания, причастной к Пушкину.

То, чего они не могут, они отвергают как ненужное. Голос Пушкина им не нужен. Они не могут извлечь из него пользу для пушкинистики Я была несправедлива к специалистам, но не могла справиться с обидой. Лучше бы они обошлись без аплодисментов, а задавали вопросы. Тогда милиция тебе спасибо скажет. Только не ошибись, а то невинного привлечете. Баба Глаша ждала нас пить чай. Мы больше не говорили о науке. Баба Глаша словоохотлива и не терпит конкуренции. Через час Николай ушел к себе, а я легла спать за занавеску, привычно глядя на стенку, густо увешанную репродукциями из журналов и многочисленными семейными фотографиями, бурыми от старости, с лицами в основном неразборчивыми и одинаковыми — вот умрет баба Глаша, и никто уже не будет знать, кто эти люди, строго глядящие вперед.

И они умрут как бы еще раз в людской памяти. Правда, кое-кого из них я знала. Вот моя мама, двоюродная сестра бабы Глаши, она сидит на коленях у моей бабушки.

Такая же фотография есть у меня в альбоме. А вот Антон — Глашин муж, он погиб на фронте. Он в разных видах: Вот он, облысевший и худой, в военной форме начала войны. Если б не ты, я бы пошила немного. Я вот сколько лет одна живу, а все не привыкну. При Антоне у нас порядок был. Ложились по часам, вставали тоже. Я по молодости ворчала, а теперь понимаю, прав он был. А то все обещаете, а никак не соберетесь. Сколько лет с места не трогалась. Чувство у меня есть, ты знаешь.

Все у нас в семье знали, и в деревне все знали. Антон пропал без вести. Похоронки на него баба Глаша так и не получила. Вот и казалось ей, рассудку вопреки, что он, может, еще вернется. Она никуда из деревни не уезжала, даже дом никогда не запирала. И не уходила из дому, не оставив еды в печи и свежей заварки в чайнике — Антон был большим ценителем чая. И не поедет баба Глаша в Москву — никогда, до конца дней, не покинет своего поста Утром проснулась и первое, что увидела, открыв глаза, веселый взгляд курчавого Антона на свадебной фотографии.

И его же, другой, усталый взгляд на фотографии военной. И подумала, что погиб он, когда был мне ровесником. И с тех пор прошло куда больше лет, чем он прожил. Баба Глаша готовила, услышала, что я встаю, сразу начала собирать на стол. Я прошла в сени умыться. И оттуда, приоткрыв дверь, спросила:. Мы сделали голос Антона. Голос оказался низким, строгим и очень усталым.

Они боятся японцев, они позорно и трусливо бегут от них. Так к нему и обращаются в детстве и молодости. Аун Сан стал У Аун Саном, — когда окончил университет.

Бо Аун Саном Аун Сан стал во время войны. Так как он был тогда единственным генералом в Бирме, то и по сей день часто его называют просто боджоком.

В Рангуне есть улица Боджок, и каждый знает, что это улица Аун Сана. Были у Аун Сана и другие имена, но о них будет рассказано после. В общем и целом рассказывать о научно-популярных трудах Игоря Всеволодовича Можейко можно если не бесконечно, то очень и очень долго - у него есть книги о корсарах и пирамидах, о древних тайнах Руси и храмах Ирландии, о покорении Индии и об античной цивилизации, и ещё о многих, многих темах.

Каждый может почерпнуть что-то своё, родное. Благодарю за уделённое прочтению поста время, а также благодарю всех тех, кто сделал возможным публикацию этого поста. Надеюсь, что не подвёл в ваших ожиданиях - и ещё раз спасибо. Я читала эту книжку вместо того, чтобы готовится к экзамену в универе до 4 часов ночи.

А Поздемелье ведьм и в особенности Похищение чародея - вообще гениальны, не менее, чем Алиса. До "Подземелья ведьм" есть не менее гениальный "Агент КФ". Вообще у меня стойкое ощущение, что Булычёв явно собирался писать продолжение цикла, но в какой-то момент забросил затею.

Ему вообще нравилось использовать героев то в главной роли, то во второстепенной, и серии немного переплетались Не думаю что у этой серии должен был быть какой-то логический конец Самое любимое произведение Кира Булычева которое я читал в детстве это -Любимец. Помню его "Последнюю войну". Про мир после войны, уничтожившей почти всё население.

И про то как же крепко люди цепляются за кастовую систему и прочие пережитки прошлого Как у нас принято. Я не буду вмешиваться в голос народа.

Палец Четырехглазого уперся в лемура, который стоял в одном из первых рядов, прижимая к груди маленькую коробочку. Его сразу же вытолкали из толпы, и, перепуганный, ничего не соображающий, он оказался на пустом пространстве.

Значительные лица покатились от хохота. Одна из летучих мышей даже взмыла над площадью, но Четырехглазый погрозил ей пальцем, и мышь ринулась обратно так быстро, что сшибла с ног троллиху, что, конечно, только прибавило веселья. Требуешь ли ты от имени народа, чтобы мы казнили этих мерзавцев?

Теперь скажи нам, представитель народа, отдадим ли мы их дракону или кинем в пропасть, чтобы они умерли от голода? Пускай помучаются перед смертью. Но крови не прольем, не такие мы жестокие, как некоторые распускают о нас слухи. Кто не согласен, поднимите руки и пеняйте на себя! Помню, что книга, по которой снимался фильм "Гостья из будущего", называлась "Гость из прошлого".

Из исторических перечитываю периодически "7 и 37 чудес" - про "семь чудес света" и другие удивительные сооружения древности. Наверное Кир Булычев и стал тем ключиком, который научил меня читать и получать удовольствие от чтения.

Как-то в классе четвертом-пятом взял пару его книг в библиотеке и понеслось. До девятого класса был завсегдатаем библиотеки, потом перешел на электронные книги и так до сих пор продолжаю. А хоть кто-нибудь читал его сборники рассказов? Особенно тот рассказ, где какую-то пенсионерку похитил инопланетный корабль, который автоматически ищет всех живых существ, а потом она пыталась выжить и сбежать? У меня депрессия была от этого пиздеца что там творился. Если вы хотите обличений советского режима в исполнении Булычёва - почитайте цикл о Великом Гусляре.

Там вам куча всего найдётся, причём в юмористической форме. Особо рекомендую читать с комментариями самого Булычёва к рассказам из цикла - временами там довольно забавно. Лиловый шар если только. Но там это только для завязки сюжета упоминается. Может еще где Бродяга вскользь упоминалась. Но не пошел цикл Река Хронос. Зашел однажды в книжный, увидел новый для меня цикл и купил сразу все. Не ожидал такого от эталона. В детстве очень люби Меч генерала Бандуры. Папа обожает фантастику, именно он купил мне первую мою книгу Кира Булычева про Алису Селезневу.

Вскоре собралась вся коллекция, сотню раз прочитана - перечитана. Навсегда запомнила, что его отчество Всеволодович, в детстве казалось какое-то нереальное, даже ударение неправильно ставила. Меня бабуля пугала, когда я был ещё мелким, "Кирбулычёвым". Недавно кто-то здесь упомянул, нашел, дочитал до пожара в гостинице, полистал чуть дальше и дропнул. Да, выдающийся был человек. Все меньше и меньше остается подобных людей, а нынешняя эпоха их почти не производит - само существование интернета демотивирует становиться эрудитом.

Сейчас в тренде узкие специалисты, с которыми нередко кроме очень конкретных вещей и не поговорить. Как вспоминал о нём Игорь Всеволодович: Вот отрывок из эпилога: Повествование скомпоновано как некое описание пути торговца, продвигающегося с Востока на Запад по Великому Шёлковому пути - от самых его истоков в Юго-Восточной Азии до самых удалённых уголков Европы: Человечество, хотя и разделенное на народы, движется по своим рекам синхронно.

В одночасье рухнул многолетний миф о всемогуществе белого господина. И ему уже никогда не вернуться в Азию в прежней роли. Кто не читал - оставляет неизгладимое впечатление. И поменяло видение самого автора в моих глазах.

Спасибо за чтиво посёлок прочитал в детстве и был поражён Из взрослого ещё Питомец емнип про то как человечество опустили до домашних животных. Дружище, огромное спасибо за пост! Уже пару месяцев вспоминал рассказ о корабле, который летел к далекой планете около лет и не мог вспомнить А в Википедии про него ничего не нашел.

Благодаря этой книге в детстве захотелось научиться читать. Мама читала мне перед сном понемногу, а мне очень хотелось побыстрее узнать, что же там будет дальше. Поставил плюсик, отличный пост. Очень люблю Кира Булычева. Меня в детстве поразила разумная планета Пенелопа цикл "Миллион приключений" , экосистема которой давала отпор тем, кто хотел её подчинить себе.

Спустя много лет вышел фильм "Аватар" а там Пандора Кэмерон явно читал Булычёва А ещё Игорь Всеволодович в "Компьютерре" колонки писал.. Извините за качество но эту нигу я зачитал чуть ли не до дыр. В детстве зачитывалась его книгами. И не я одна. В районной детской библиотеке была очередь на Кира Булычева. Помню, все разбегались по домам, если по телевизору показывали "Тайну третьей планеты" или "Гостью из будущего".

Надо обязательно сыну дать почитать. Я так благодарен своим родителям, что в детстве подсунули мне серию книг про Алису. И спасибо автору, что позволил вспомнить эти потряспющие книги. Кира Булычёва обязательно дам прочитать своему ребёнку, когда подрастёт. Первое о чем подумал, увидев серую фотографию, что Гарольд умер. Ну и на всю жизнь запомнилась "Подземная лодка". Лемур стоял неподвижно, лишь рот его открывался и закрывался, а хоботок вздрагивал.

Лемур выпучил от ужаса глаза и пошатывался, как ванька-встанька. Есть у Булычева еще одно произведение на похожую тематику - "Город наверху". Я даже долгое время думал, что речь идет про одну планету, поскольку герои частично пересекаются, а в "Последней войне" говорилось, что единственные похожие на человека создания на Лигоне и жили.

Но книга вне цикла про Павлыша оказалась. Недавно читал, про пиратов. Еще в школе, в конце х перечитал все, что у него было про Алису. Очень понравились моменты, где Алиса сталкивалась с наследием Странников. А еще была интересная книга, где она попала на планету, на которой все все забыли. А я помню, что книга называлась "Сто лет тому вперёд". Сорян, я ее читал 20 лет назад. Вот почему я ошибся: У него есть рассказ "Шкаф".

Светлая грусть пронизывает все его произведения. Жаль что мои дети не смогут их прочувствовать и оценить. Спасибо, интересно будет почитать. У Азимова тоже кстати хорошие исторические произведения есть.

Недавно прочитала сборник "Монументы Марса" и заново открыла для себя Булычева. Около сотни рассказов, некоторые почти до слез, некоторые смешные, неудачных почти не было. Так интересно пишет - прямо переносишься в те места и времена. Булычев, Казанский, Стругатские - главные столпы Советской и Российской фантастики.

Я оторваться не могла от его произведений в детстве.

Read More

Краткий очерк истории математики Д. Я. Стройк

Дополнением к пяти томам Сартона является книга G. Влияние математики на культуру рассматривается в книге: Полезны также десять статей G. Наши первоначальные представления о числе и форме относятся к очень отдаленной эпохе древнего каменного века — палеолита. В течение сотен тысячелетий этого периода люди жили в пещерах, в условиях, мало отличавшихся от жизни животных, и их энергия уходила преимущественно на добывание пищи простейшим способом — собиранием ее, где только это было возможно.

Люди изготовляли орудия для охоты и рыболовства, вырабатывали язык для общения друг с другом, а в эпоху позднего палеолита украшали свое существование, создавая произведения искусства, статуэтки и рисунки. Возможно, что рисунки в пещерах Франции и Испании давности порядка 15 тысяч лет имели ритуальное значение, но несомненно, что в них обнаруживается замечательное чувство формы. Пока не произошел переход от простого собирания пищи к активному ее производству, от охоты и рыболовства к земледелию, люди мало продвинулись в понимании числовых величин и пространственных отношений.

Лишь с наступлением этого фундаментального перелома, переворота, когда пассивное отношение человека к природе сменилось активным, мы вступаем в новый каменный век, в неолит. Это великое событие в истории человечества произошло примерно десять тысяч лет тому назад, когда ледяной покров в Европе и Азии начал таять и уступать место лесам и пустыням. Постепенно прекращались кочевые странствия в поисках пищи. Рыболовы и охотники все больше вытеснялись первобытными земледельцами.

Такие земледельцы, оставаясь на одном месте пока почва сохраняла. Стали возникать деревни для защиты от непогоды и от врагов-хищников. Немало таких неолитических поселений раскопано. По их остаткам видно, как постепенно развивались такие простейшие ремесла, как гончарное, ткацкое и плотничье. Существовали житницы, так что население могло, производя излишки, запасать продукты на зиму и на случай неурожая.

Выпекали хлеб, варили пиво, в эпоху позднего неолита плавили и обрабатывали медь и бронзу. Совершались открытия, были изобретены гончарный круг и тележное колесо, совершенствовались лодки и жилища.

Все эти замечательные новшества возникали лишь в пределах той или иной зоны и не всегда распространялись вне ее. Например, американские индейцы узнали о существовании тележного колеса лишь после прихода белых. Тем не менее темп технического прогресса в колоссальной мере ускорился по сравнению с древним каменным веком.

Деревни вели между собой значительную торговлю, которая настолько развилась, что можно проследить наличие торговых связей между областями, удаленными на сотни километров друг от друга. Эту коммерческую деятельность сильно стимулировали открытие техники выплавки меди и бронзы и изготовление сначала медных, а затем бронзовых орудий и оружия.

Это в свою очередь содействовало дальнейшему формированию языков. Слова этих языков выражали вполне конкретные вещи и весьма немногочисленные абстрактные понятия, но языки уже имели известный запас слов для простых числовых терминов и для некоторых пространственных образов.

На таком уровне находились многие племена в Австралии, Америке и Африке, когда они впервые встретились с белыми людьми, а некоторые племена и сейчас живут в таких условиях, так что есть возможность изучить их обычаи и способы выражения мыслей.

Древнее качественное происхождение числовых понятий. С расширением понятия числа большие числа сначала образовывались с помощью сложения: Развитие ремесла и торговли содействовало кристаллизации понятия числа. Числа группировали и объединяли в большие единицы, обычно пользуясь пальцами одной руки или обеих рук — обычный в торговле прием.

Это вело к счету сначала с основанием пять, потом с основанием десять, который дополнялся сложением, а иногда вычитанием, так что двенадцать воспринималось как 10 -f- 2, а девять — как 10—1 2.

Иногда за основу принимали 20 — число пальцев на руках и ногах. Из систем счисления первобытных американских народов, исследованных Илсом W. Eels , были десятичными, — пятичными и пятичными-десятичными, остальные — двадцатичными и пятично-двадцатичными.

В наиболее характерной форме система с основанием двадцать существовала у майя в Мексике и у кельтов в Европе. Числовые записи велись с помощью пучков, зарубок на палках, узлов на веревках, камешков или ракушек, сложенных по пять в кучки, — приемами, весьма схожими с теми, к каким в давние времена прибегал хозяин постоялого двора, пользовавшийся бирками.

Для перехода от таких приемов к специальным символам для 5, 10, 20 и т. Древнейший пример пользования бирками приходится на эпоху палеолита. Это — обнаруженная в г.

Юшкевича, Энциклопедия элементарной математики, т. Monthly 20 , Вестонице Моравия лучевая кость молодого волка длиной около 17 сантиметров с 55 глубокими зарубками.

Первые двадцать пять зарубок размещены группами по пять, за ними идет зарубка двойной длины, заканчивающая этот ряд, а затем с новой зарубки двойной длины начинается новый ряд из зарубок 1. Итак, очевидно, что неправильно старое утверждение, которое мы находим у Якоба Гримма и которое часто повторяли, будто счет возник как счет на пальцах. Пальцевый счет, то есть счет пятками и десятками, возник только на известной ступени общественного развития.

Но раз до этого дошли, появилась возможность выражать числа в системе счисления, что позволяло образовывать большие числа. Так возникла примитивная разновидность арифметики. Четырнадцать выражали как 10 -f- 4, иногда как 15 — 1. Умножение зародилось тогда, когда 20 выразили не как 10 -[- 10, а как 2 X Ю- Подобные двоичные действия выполнялись в течение тысячелетий, представляя собой нечто среднее между сложением и умножением, в частности в Египте и в доарийской культуре Мохенджо — Даро на Инде.

Любопытно, что увлекались очень большими числами, к чему, может быть, побуждало общечеловеческое жела-. История отечественной математики, т. Magazine 13 , Большой этнографический, археологический и филологический материал, который приходится привлекать при таких исследованиях, не позволяет дать вполне определенные ответы на все вопросы, но некоторые этапы и некоторые общие черты в развитии техники счета и понятия числа можно установить с высокой степенью достоверности.

На русском языке этот круг проблем наиболее обстоятельно и вместе с тем компактно освещен в статье И. Интересные данные, указывающие на более раннее развитие числовых представлений чем до сих пор предполагалось , собраны в статье Б. Возникла и необходимость измерять длину и емкость предметов. Единицы измерения были грубы, и при этом часто исходили из размеров человеческого тела.

Об этом нам напоминают такие единицы, как палец, фут то есть ступня , локоть. Когда начали строить дома такие, как у земледельцев Индии или обитателей свайных построек Центральной Европы, стали вырабатываться правила, как строить по прямым линиям и под прямым углом.

Таков был один из путей, по которому шло развитие математических интересов. Человек неолита обладал также острым чувством геометрической формы. Обжиг и раскраска глиняных сосудов, изготовление камышовых циновок, корзин и тканей, позже — обработка металлов вырабатывали представление о плоскостных и пространственных соотношениях.

Gandz, Quellen und Studien zur Geschichte der Mathematik 1 , — Должны были сыграть свою роль и танцевальные фигуры. Неолитические орнаменты радовали глаз, выявляя равенство, симметрию и подобие фигур. Такого рода орнаменты оставались в ходу и в исторические времена. Прекрасные образцы мы видим на дипилоновых вазах минойского и раннегреческого периода, позже — в византийской и арабской мозаике, в персидских и китайских коврах.

Первоначально ранние орнаменты, возможно, имели религиозное или магическое значение, но постепенно преобладающим стало их эстетическое назначение.

В религии каменного века мы можем уловить первые попытки вступить в борьбу с силами природы. Религиозные обряды были насквозь пронизаны магией, магический элемент входил в состав существовавших тогда числовых и геометрических представлений, проявляясь также в скульптуре, музыке, рисунке.

Существовали магические числа, такие, как 3, 4, 7, и магические фигуры, как, например, пятиконечная звезда и свастика; некоторые авторы даже считают, что эта сторона математики была решающим фактором в ее разви-. Этот орнамент встречается на неолитической керамике из Боснии и на предметах искусства древней Месопотамии. Такие орнаменты были в ходу у жителей свайных построек близ Любляны Югославия Гальштатского периода Центральная Европа, — до н.

Эти работы примыкают к тем течениям в социологии, которые стремятся всячески выпятить значение религии в истории человеческой культуры. Одно из последних исследований такого рода — статья А. Автор прямо заявляет, что рассматривает свою работу как частичное выполнение программы лорда Раглана: По Зайденбергу, счет был изобретен при особых обстоятельствах в связи с созданием определенного ритуала.

Но большое сходство в построении числительных и приемах счета у различных народов делает версию совершенно неправдоподобной поскольку она связывает счет с весьма специфическими приемами , если не допустить, что счет был изобретен таким образом в каком-то одном месте и уже оттуда распространился путем заимствования по всему миру. Насколько невероятно то, что счет у всех народов общего происхождения, читатель может судить.

Эти прямоугольники, заполненные треугольниками, и треугольники с кружками воспроизведены с урн из захоронений вблизи Сопрона в Венгрии. Мы видим здесь попытку образовать треугольные числа, игравшие важную роль позже — в пифагорейской математике.

Ethnology, — , — Даже у самых отсталых племен мы находим какой-то отсчет времени и, следовательно, какие-то сведения о движении Солнца, Луны и звезд.

Сведения этого рода впервые приобрели более научный характер, когда стали развиваться земледелие и торговля. Пользование лунным календарем относится к очень давней эпохе в истории человечества, так как изменение в ходе произрастания растений связывали с фазами Луны.

Примитивные народы обратили внимание и на солнцестояние, и на восход Плеяд в сумерках. Самые древние цивилизованные народы относили астрономические сведения к наиболее отдаленному, доисторическому периоду своего существования.

Другие первобытные народы пользовались при плавании созвездиями как ориентирами. Эта астрономия дала некоторые сведения о свойствах сферы, окружностей, об углах. Эти краткие сведения из эпохи зарождения математики показывают, что наука в своем развитии не проходит обязательно все те этапы, из которых теперь складывается ее преподавание. Лишь недавно ученые обратили должное внимание на некоторые из древнейших известных человечеству геометрических фигур, такие, как узлы или орнаменты.

С другой стороны, некоторые более элементарные ветви нашей математики, как построение графиков или элементарная статика, сравнительно недавнего происхождения. Шпайзер заметил с известной едкостью: Шпайзера, известного как своими работами по теории групп, так и трудами по изданию полного собрания сочинений Леонарда Эйлера, остроумно и парадоксально, но вряд ли можно его отстаивать всерьез. И в книге по истории математики надо оговорить содержащиеся в нем погрешности против истории.

Что такое элементарная математика? Общепринятого определения нет, содержание этого понятия, несомненно, менялось. В арифметике, кроме обучения счету, мы встречаем решение задач с использованием приемов, большей частью достаточно давнего происхождения, и некоторые сведения из теории целых чисел, которые в большинстве восходят к античной математике.

И геометрия до недавнего времени в течение столетий излагалась в основном по Евклиду. В алгебре и тригонометрии основной материал гораздо более недавнего происхождения, причем некоторые понятия и приемы графики, функциональная зависимость в значительной мере модернизованы.

Для обучаемого это зависит от того, как ведется обучение, для обучающего — от того, есть ли тут возможность для творчества, не обязательно научного, а педагогического, методического. Многочисленные предложения реформы школьных программ, настойчивые попытки ввести в курс средней школы некоторые сведения из математического анализа, математической логики, теории вероятностей и т.

Элементарную математику пытались определять отрицательно, как часть математики, где не применяются такие-то более сложные методы и понятия, например, где не пользуются математическим анализом дифференциальным и интегральным исчислением.

Нетрудно также привести примеры, когда так называемое элементарное доказательство того или иного положения находили позже и с большим трудом, чем неэлементарное. Menninger, Zahlwort und Ziffer. Eine Kulturgeschichte der Zahlen 2-е изд. Institute 64 , Thompson, Maya Arithmetic, Contribution to Amer.

На русском языке см.: Энциклопедия элементарной математики, т. В течение пятого, четвертого и третьего тысячелетия до н. Прибрежные земли в районах этих рек могли давать обильные урожаи при условии регулирования разливов и осушения болот. В противоположность бесплодным пустыням и горным областям и равнинам, примыкавшим к этим речным долинам, последние можно было сделать райским местом.

И в течение столетий такую задачу удалось решить путем постройки валов и плотин, создания сети каналов и водохранилищ. Регулирование водоснабжения потребовало совместных усилий населения обширных районов в размерах, значительно превосходивших то, что предпринималось в этом роде раньше.

Это повело к установлению централизованного управления, сосредоточенного в городских центрах, а не в варварских селениях предшествующих эпох. Сравнительно большие излишки, которые давало значительно усовершенствованное и интенсивное земледелие, повысили уровень жизни населения в целом, заодно это создало городскую аристократию во главе с могущественными вождями. Возникло немало профессий и специальностей — их представляли ремесленники, солдаты, писцы и жрецы.

Руководство общественными работами находилось в руках бессменных должностных лиц — группы людей, сведущих в смене времен года, движении небесных тел, в деле землеуст-. Пользовались письменностью, чтобы придать форму закона требованиям администрации и действиям правителей. Чиновники, равно как и ремесленники, накопили значительный запас технических знаний, включая сюда металлургию и медицину. В состав этих знаний входило и искусство счета и измерения.

Теперь уже прочно сложились общественные классы. Местные вожди стали настолько богаче и сильнее, что их уже нельзя было считать чем-то вроде феодалов с ограниченной властью, — они становились вполне самодержавными царями. Раздоры и войны между различными деспотами приводили к возникновению более обширных владений, управляемых единым монархом. Такой деспотизм мог держаться столетиями и затем пасть, то ли под ударами горных племен или кочевников пустыни, привлеченных богатствами речной долины, то ли из-за того, что запущенной оказывалась обширная, сложная и жизненно необходимая оросительная система.

При таких обстоятельствах власть в племени либо переходила от одного царя к другому, либо же сообщество распадалось на меньшие объединения, причем процесс слияния мог затем начаться заново. Впрочем, при всех этих династических переворотах и повторных переходах от раздробленности к абсолютизму деревни, составлявшие основу этого общества, собственно оставались незатронутыми и, стало быть, экономический и общественный строй в основном сохранялся.

Восточное общество жило циклами, и даже сейчас в Азии и Африке есть много общин, сохранявших в течение тысячелетий один и тот же уклад жизни.

В этих условиях продвижение вперед было медленным и извилистым, и периоды культурного подъема разделялись столетиями застоя и упадка. Такая статичность Востока создавала некую исконную освященность его установлений, и это облегчало отождествление церкви и государственного аппарата. Чиновничество в значительной своей части было религиозного склада, как и государство в целом; во многих восточных странах жрецы были правителями областей. Восточная математика возникала как прикладная наука, имевшая целью облегчить календарные расчеты, распределение урожая, организацию общественных работ и сбор налогов.

Вначале, естественно, главным делом были арифметические расчеты и измерения. Однако в науке, которую столетиями культивировали специалисты, чьей задачей было не только ее применение, но и посвящение в ее тайны, должен был развиться абстрактный уклон.

Постепенно наукой стали заниматься ради нее самой. Из арифметики выросла алгебра не только потому, что это облегчало практические расчеты, но и в результате естественного развития науки, культивируемой и совершенствуемой в школах писцов.

В силу тех же причин из измерений возникли начатки но не больше теоретической геометрии. Хотя торговля и процветала в этих обществах древнего Востока, их экономическая сердцевина оставалась земледельческой, хозяйственной основой были села, обособленные и консервативные. Это приводило к тому, что различные культуры оставались резко отличными одна от другой, вопреки сходству экономического строя и одинаковому в основном уровню научных сведений.

Замкнутость китайцев и египтян вошла в поговорку. Никогда не составляло труда отличить друг от друга искусство и письменность Египта, Месопотамии, Китая, Индии.

Точно так же мы можем говорить о египетской, месопотамской, китайской и индийской математике, хотя в общем по своей арифметико-алгебраической природе они весьма схожи. Даже если наука одной из этих стран в течение некоторого периода обгоняла науку другой, она сохраняла свойственные ей приемы и символику. На Востоке трудно датировать новые открытия. Статический характер его общественного строя приводил к тому, что научные сведения сохранялись без изменений в течение столетий и даже тысячелетий.

Открытия, сделанные в пределах одного городского поселения, могли остаться неизвестными в других местностях. Хранилища научных и технических знаний могли быть уничтожены войнами при смене династий, наводнениями. Предание гласит, что в г. Цинь Ши-хуанди династии Цинь, Первый Желтый император установил свое господство над всем Китаем, он приказал, уничтожить все научные книги.

Позже многое было вновь записано по памяти, но подобные события весьма затрудняют датировку открытий. Другая трудность в датировке достижений восточной науки связана с материалом, которым пользовались для их закрепления. Народы Двуречья обжигали глиняные таблички, которые практически были неразрушимыми 1. Египтяне пользовались папирусом, и поэтому значительная часть памятников их письменности сохранялась в условиях сухого климата.

Китайцы и индийцы применяли значительно менее надежный материал — древесную кору или бамбук. Китайцы во втором столетии н.

Поэтому наши сведения о восточной математике весьма отрывочны, и для столетий догреческой эпохи мы, кроме материалов Египта и Двуречья, почти ничем не располагаем. Вполне возможно, что новые открытия поведут к полной переоценке относительного значения различных форм восточной математики. В течение долгого времени самыми богатыми историческими источниками мы обладали по Египту благодаря открытому в г.

За последние двадцать лет наши сведения о вавилонской математике значительно возросли благодаря замечательным открытиям О. Тюро-Данжена, которые расшифровали большое число глиняных табличек. Теперь выясняется, что вавилонская математика была значительно более развита, чем ее восточные партнерши.

Возможно, это заключение будет окончательным, так как существует известное соответствие в содержании вавилонских и египетских текстов за ряд столетий. Более того, в экономическом развитии Двуречье ушло дальше, чем другие страны так называемого плодородного пояса на Ближнем Востоке, простиравшегося от Двуречья до Египта. Двуречье было перекрестком многочисленных караванных путей, тогда как Египет находился сравнительно в стороне.

Много табличек пропало из за плохого обращения с ними. Быть может, дальнейшее изучение древнеиндийской. Источником большей части наших сведений об египетской математике являются два математических папируса. Один из них — это уже упомянутый папирус Райнда, содержащий 84 задачи, второй — так называемый московский папирус, который, может быть, на два столетия старше и содержит 25 задач.

Эти задачи были уже достаточно стары, когда составлялись папирусы, но есть меньшие папирусы значительно более позднего происхождения, даже римских времен, которые не отличаются от названных по своим приемам.

Математика, которая в них изложена, основана на десятичной системе счисления со специальными знаками для каждой десятичной единицы более высокого разряда — системе, которая нам знакома благодаря римским обозначениям, основанным на том же принципе: На основе такой системы египтяне построили арифметику преимущественно аддитивного характера, т.

Например, умножение на 13 получается умножением сначала на 2, затем на 4, затем на 8 и сложением результатов умножения на 4 и на 8 с первоначальным числом:. Самой замечательной чертой египетской арифметики являются действия с дробями. Все дроби сводятся к суммам так называемых основных дробей, то есть дробей, имеющих числителем единицу.

Такие действия с дробями придавали египетской математике тяжеловесность и растянутость, однако разложение на сумму основных дробей применялось в течение тысячелетий, не только в эпоху эллинизма, но и в средние века.

В то же время указанное разложение предполагает определенное математическое искусство, и существуют интересные теории для объяснения того способа, каким египетские специалисты могли получить свои результаты 1.

Веселовский, Египетская наука и Греция, там же 2 , ; см. В задачах речь идет о количестве хлеба и различных сортов пива, о кормлении животных и хранении зерна, и это указывает на практическое происхождение такой запутанной арифметики и примитивной алгебры.

В некоторых задачах проявляется теоретический интерес, например в задаче, в которой требуется разделить сто хлебов между пятью людьми так, чтобы их доли составляли арифметическую прогрессию и чтобы одна седьмая суммы трех больших долей была равна сумме двух меньших.

Мы даже встречаем геометрическую прогрессию в задаче о семи домах, в каждом из которых есть семь кошек, каждая из которых поедает семь мышей и т. Некоторые задачи имеют геометрическую природу и касаются преимущественно измерений. Мы находим также некоторые формулы для объемов тел, таких, как куб, параллелепипед и круговой цилиндр, причем все они рассматриваются конкретно как сосуды, преимущественно для зерна.

Мы здесь должны предостеречь от преувеличения древности египетской математической науки. Строителям пирамид эпохи лет до н. Существует даже много раз серьезно преподносившаяся версия, будто египтяне в г. Нельзя всерьез приписывать столь точные математические и астрономические работы народу, едва вышедшему из условий каменного века, и источником таких рассказов, как обычно удается установить, является позднее египетское предание, дошедшее до нас через греков.

Общей чертой древних цивилизаций является стремление датировать главные сведения весьма ранними эпохами. Все доступные тексты указывают, что египетская математика была скорее примитивного характера. На таком же уровне находилась и их астрономия. Переходя к математике Двуречья, мы оказываемся на гораздо более высоком уровне, чем тот, которого когда-либо достигала египетская математика. Здесь мы можем даже уловить прогресс в ходе столетий. Уже самые древние тексты, относящиеся к последнему шумерскому периоду третья династия Ура, г.

Эти тексты содержат таблицы для умножения, в которых хорошо развитая шестидесятичная система счисления сочетается с более ранней десятичной системой; здесь имеются клинописные символы, обозначающие 1, 60, и также , 60 2. Однако не это было наиболее характерной их чертой, в то время как египтяне каждую единицу более высокого разряда обозначали новым символом, шумеры пользовались одним и тем же символом, но указывали его значение его положением. Подобная система имеет огромное преимущество при вычислениях, что можно сразу увидеть, если попытаться выполнить умножение и в нашей системе, и в системе с римскими числами.

Позиционная система устраняла многие трудности в арифметике дробей так же, как это происходит при нашей системе с введением десятичных дробей. По-видимому, вся эта система была непосредственным результатом развития техники управления, что засвидетельствовано в тысячах текстов того же периода, где речь идет о поставках скота, зерна и т.

При таком способе счета существовала некоторая неопределенность, так как значение символа не всегда было ясно по его положению. Иной раз появлялся специальный символ для нуля, но не ранее персидской эпохи. Оборотная сторона древневавилонской таблички, хранящейся в Эрмитаже Эрм. Как шестидесятичная система, так и позиционность системы счисления оказались прочным достоянием человечества.

Наше современное деление часа на 60 минут и секунд восходит к шумерам, равно как и наше деление окружности на градусов, каждого градуса на 60 минут и каждой минуты на 60 секунд. Есть основания полагать, что выбор в качестве основы 60 вместо 10 появился при попытке унифицировать системы измерения, хотя то обстоятельство, что 60 имеет много делителей, тоже могло иметь значение.

Что касается поместной системы, непреходящее значение которой сравнивают со значением алфавита 1 , так как оба изобретения заменяют сложную символику методом, легко доступным широкому кругу людей, то ее история в значительной мере еще темна. Есть основания предполагать, что как индийцы, так и греки познакомились с нею на караванных путях, которые вели через Вавилон. Нам известно также, что арабы говорили о ней, как об индийском изобретении. Однако вавилонская традиция могла повлиять на все позднейшее распространение поместной системы.

Следующая группа клинописных текстов относится ко времени первой вавилонской династии, когда в Вавилоне правил царь Хаммурапи г. В этих текстах мы видим, что арифметика развилась в хорошо разработанную алгебру.

Египтяне того же периода были в состоянии решать только простые линейные уравнения, а вавилоняне времен Хаммурапи полностью владели техникой решения квадратных уравнений. Они решали линейные и квадратные уравнения с двумя неизвестными, решали даже задачи, сводящиеся к кубическим и к биквадратным уравнениям. Такие задачи они формулировали только при определенных числовых значениях коэффициентов, но их методы не оставляют никакого сомнения относительно того, что они знали общие правила.

В действительности решение в клинописном тексте ограничивается, как и во всех восточных задачах, простым перечислением этапов вычисления, необходимого для решения квадратного уравнения:. Резко выраженный арифметико-алгебраический характер вавилонской математики проявляется и в геометрии. Как и в Египте, геометрия развивалась на основе практических задач измерения, но геометрическая форма задачи обычно является только средством для того, чтобы поставить алгебраический вопрос.

Предыдущий пример показывает, как задача относительно площади квадрата приводит к нетривиальной алгебраической проблеме, и этот пример не составляет исключения.

Тексты показывают, что вавилонская геометрия семитского периода располагала формулами для площадей простых прямолинейных фигур и для объемов простых тел, хотя объем усеченной пирамиды еще не был найден. Так называемая теорема Пифагора была известна не только для частных случаев, но и в полной общности. Основной чертой этой геометрии был все же ее алгебраический характер.

Это в равной мере относится и ко всем позднейшим текстам, особенно к текстам третьего периода, от которого до нас дошло немалое их число, — эпохи нововавилонской, персидской и эпохи Селевкидов примерно от г.

Тексты этого последнего периода обнаруживают значительное влияние вавилонской астрономии, которая в это время приобретает характер настоящей науки, что сказывается в тщательном анализе различных эфемерид. Вычислительная техника математических текстов становится еще более совершенной; алгебра справляется с задачами на уравнения, для которых требуется значительное вычислительное искусство. Селевкидов дошли вычисления, которые доведены до семнадцатого шестидесятичного знака.

Столь сложные вычислительные работы уже нельзя связывать с вычислением налогов или измерением, — стимулом для них были астрономические задачи или просто любовь к вычислениям. Многое в этой вычислительной арифметике выполнялось с помощью таблиц, в наборе которых есть и простые таблицы для умножения, и таблицы обратных величин, и квадратных и кубических корней.

В них содержатся некоторые превосходные приближения: Есть указания на то, что применялись и лучшие приближения, дававшие для я значение 3 -g- 2. В клинописных текстах есть задачи и на сложные проценты. Например, ставится вопрос, за какое время удвоится сумма денег, ссуженная под 20 годовых процентов. Neugebauer, Exact Sciences in Antiquity, Univ.

По-видимому, одной из особых причин, вызвавших развитие алгебры примерно около го года до н. Это письмо, как иероглифы, было набором идеограмм — каждый знак обозначал отдельное понятие. Семиты воспользовались им для фонетической записи слов своего языка и вместе с тем применяли некоторые знаки в их прежнем значении.

Следовательно, эти знаки по-прежнему выражали понятия, но произносились иначе. В вавилонских школах администраторов этот алгебраический язык стал частью учебной программы на много поколений и, хотя власть переходила в руки новых правителей — касситов, ассирийцев, мидян, персов, эта традиция оставалась в силе. Самые сложные задачи относятся к более поздним периодам в истории древней цивилизации, а именно к персидской эпохе и эпохе Селевкидов. В те времена Вавилон уже не был политическим центром, но в течение ряда столетий он оставался интеллектуальной столицей обширной империи, в которой вавилоняне смешались с персами, греками, евреями, индусами и многими другими народами.

Но во всех клинописных текстах видна непрерывность традиции, что, вероятно, указывает на местную непрерывность развития. Можно быть уверенным в том, что этому развитию способствовало взаимно обогащавшее общение с другими цивилизациями. Мы знаем, что вавилонская астрономия этого периода оказала влияние на греческую и что вавилонская математика повлияла на вычислительную арифметику.

Есть основания полагать, что вавилонские школы писцов были посредниками между наукой Греции и наукой Индии. Мы все еще мало осведомлены о роли персидской и селевкидской Месопотамии в распространении древневосточной и античной астрономии и математики,. Средневековая арабская и индийская наука опиралась не только на традиции Александрии, но и на традиции Вавилона. Во всей математике Древнего Востока мы нигде не находим никакой попытки дать то, что мы называем доказательством.

Нет никаких доводов, мы имеем только предписания в виде правил: Мы не знаем, как там были получены теоремы, например, как вавилонянам стала известна теорема Пифагора. Было сделано несколько попыток объяснить, как египтяне и вавилоняне получали свои результаты, но все они являются только предположениями.

Нам, воспитанным на строгих выводах Евклида, весь этот восточный способ рассуждения кажется на первый взгляд странным и крайне неудовлетворительным. Алгебру во многих средних школах все еще изучают не как дедуктивную науку, а скорее как набор правил. Видимо, восточная математика никогда не могла освободиться от тысячелетнего влияния технических проблем и проблем управления, для пользы которых она и была создана. Вопрос о влиянии Греции, Китая и Вавилона имеет глубокое и определяющее значение для изучения древнеиндийской математики.

Коренные ученые Индии и Китая прошлого, а иногда и настоящего времени обыкновенно подчеркивали большую древность их математики, но у них нет математических текстов, которые можно было бы надежно отнести ко времени до н. Самые древние индийские тексты относятся, пожалуй, к первым столетиям н. Установлено, что древние индусы пользовались десятичной системой счисления без позиционных обозначений.

Такую систему составляли так называемые числа Брахми, имевшие особые знаки для каждого из чисел 1, 2, 3, 9, 10; 20, 30, 40, ; , , , , Эти символы — по меньшей мере эпохи короля Ашока лет до н. Мы находим эти правила среди обрядовых предписаний, некоторые из которых относятся к построению алтарей. Мы имеем здесь рецепты для построения квадратов и прямоугольников, выражения для зависимости между диагональю и стороной квадрата и для равновеликости квадратов и кругов.

Могли быть различные традиции, связанные с различными школами. Мы знаем, например, что джайнизм, религия столь же древняя, как буддизм около г. При изучении древнекитайской математики значительным препятствием является отсутствие переводов, хотя мы благодаря книгам Миками и Нидема хорошо осведомлены о положении математики в Древнем Китае. Книга Чжоуби только частично посвящена математике, но интересно, что в ней рассматривается теорема Пифагора.

В числе их следующий, связанный со многими легендами, магический квадрат ло шу:. Система счисления у китайцев всегда была десятичной, и уже во втором тысячелетии до нашей эры мы встречаемся с числами, записанными с помощью девяти символов в позиционной системе. Такой способ записи получил права гражданства в период династии Хань или еще раньше.

Арифметические действия выполнялись с помощью счетных досок; пропуски, т. При календарных расчетах применялось нечто вроде шестидесятеричной системы, что можно сопоставить с сочетанием двух связанных друг с другом зубчаток, из которых одна имеет двенадцать зубьев, а другая — десять.

Эти задачи возникают из практических применений арифметики и сводятся к алгебраическим уравнениям с числовыми коэффициентами. Вычисляются и квадратные, и кубические корни, например число у определяется как корень квадрат-. При вычислениях с окружностью принимается я — 3. Ряд задач сводится к системам линейных уравнений, например к системе. Эти матрицы содержат и отрицательные числа, здесь впервые появляющиеся в истории математики. Китайская математика занимает особое положение, — практически до последних лет мы видим в ней непрерывность традиции, так что мы можем выяснить, каково ее место в обществе, более полно, чем в случае египетской и вавилонской математики, принадлежащих исчезнувшим цивилизациям.

Таким образом, традиционное учение передавалось из поколения в поколение с обременительной тщательностью. В такой застойной культурной атмосфере новые открытия стали чрезвычайно редким явлением, а это опять-таки обеспечивало неизменность математической традиции. Такая традиция могла передаваться в течение тысячелетий и могла пострадать только иногда, при больших исторических потрясениях. В Индии существовали аналогичные условия, и там мы находим даже такие математические тексты, которые написаны стихотворными размерами с целью облегчить запоминание.

Нет никаких особых причин считать, что приемы, которыми пользовались в древнем Египте и в Вавилоне, могли значительно отличаться от практики Индии и Китая. Чтобы прервать процесс полного окостенения математики, должна была возникнуть цивилизация совершенно другого рода. Математика достигла, наконец, уровня настоящей науки благодаря тому новому мировоззрению, которое характерно для цивилизации греков.

The Rhind Mathematical Papyrus, изд. В этой труде содержится обширная библиография по египетской и вавилонской математике. Библиография, преимущественно по древней астрономии, имеется в книге О. Vorgriechische Mathematik Berlin, 1. Экономическая документация использована как источник для истории математики в древнем Двуречье в работах:. Тюро-Данжен по ряду пунктов расходятся в истолковании вавилонской математики.

По этому вопросу см. Хороший обзор догреческой математики см. Archibald, Mathematics before the Greeks, Science 71 , —, , см. Нейгебауер, Лекции по истории античных математических наук, т. Сведения об индийской математике см. Singh, History of Hindu Mathematics 2tt. Hamburg 7 , — Березкиной, Историко-математические исследования X — Третий том запланированного в семи томах труда J.

Needham, Science and civilization in China посвящен точным наукам в Китае Cambridge, Некоторые соображения относительно китайской математики содержатся в работе А.

В течение последних столетий второго тысячелетия до н. Бронзовый век сменился тем нашим веком, который мы зовем веком железа, и происходило это в смутное время переселений и войн. Лишь немногие частности известны нам об этой революционной эпохе, но мы знаем, что к ее завершению, примерно около г. Наиболее выдающимися среди них были евреи, ассирийцы, финикийцы и греки.

Вытеснение бронзы железом означало не только переворот в военном деле, но и ускорение роста экономики благодаря удешевлению средств производства, и это сделало возможным более деятельное участие широких слоев общества в делах экономического и общественного значения. Это сказалось и в двух важных новшествах: Наступило то время, когда культурные ценности уже не могли дальше оставаться исключительным достоянием восточного чиновничества.

Критская цивилизация исчезла, египетское искусство пришло в упадок, наука Вавилона и Египта окостенела на столетия. Мы не имеем никаких. Когда положение снова стало устойчивым, Древний Восток оправился, оставаясь в основном верным традиции, но было расчищено место для цивилизации целиком нового склада — греческой цивилизации.

Те города, которые возникли на побережье Малой Азии и в самой Греции, уже не были административными центрами страны оросительного земледелия. Это были торговые города, где феодалы-землевладельцы старого уклада были обречены на поражение в борьбе, которую им довелось вести с независимым, обретшим политическое самосознание классом купцов.

В течение седьмого и шестого столетий до н. Итогом был расцвет греческого полиса, самоуправляющегося города-государства, — новое социальное явление, вполне отличное от ранних городов-государств Шумера и других стран Востока. Наиболее значительные из этих городов-государств сложились в Ионии, на анатолийском берегу.

Их растущая торговля связала их со всем побережьем Средиземного моря, с Двуречьем, Египтом, со Скифией и даже более далекими странами. Долгое время ведущее место занимал Милет. Но и города на других берегах: Новый общественный уклад создал новый тип человека. Купец-путешественник никогда еще не пользовался такой независимостью, и он знал, что она добыта в упорной и жестокой борьбе.

Он никак не мог разделять устоявшиеся воззрения Востока. Он жил в период географических открытий, сравнимых только с открытиями западноевропейского шестнадцатого столетия, он не признавал ни абсолютного монарха, ни власти, предстающей в виде охранительного божества.

А кроме того он мог пользоваться известным досугом благодаря своему богатству и труду рабов. Он мог поразмыслить об окружающем его мире. Отсутствие вполне установившейся религии привело многих обитателей этих прибрежных городов к мистицизму, но это способствовало и противоположному — росту рационализма и научному подходу. Современная математика родилась в этой атмосфере ионийского рационализма — математика, которая ставила.

Согласно преданию отцом греческой математики является милетский купец Фалес, в первой половине шестого века посетивший Вавилон и Египет. Но если он даже целиком легендарная фигура, то за нею стоит нечто вполне реальное. Это — образ, соответствующий тем условиям, в которых закладывались основы не только современной математики, но и всей современной науки и философии.

Первоначально греки занимались математикой, имея одну основную цель — понять, какое место занимает во вселенной человек в рамках некоторой рациональной схемы. Математика помогла найти порядок в хаосе, связать идеи в логические цепочки, обнаружить основные принципы.

Она была наиболее теоретической из всех наук. Несомненно, что греческие купцы познакомились с восточной математикой, прокладывая свои торговые пути.

Но люди Востока почти не занимались теорией, и греки быстро обнаружили это. Почему в равнобедренных треугольниках два угла равны? Почему площадь треугольника равна половине площади прямоугольника при одинаковых основаниях и высотах?

Такие вопросы естественно возникали у людей, ставивших сходные вопросы в области космологии, биологии и физики. К сожалению, у нас нет первоисточников, описывающих ранний период развития греческой математики.

Уцелевшие рукописи относятся к эпохе христианства и ислама и их только в малой мере дополняют заметки в египетских папирусах несколько более раннего периода. Все же классическая филология дала возможность восстановить тексты, которые восходят к четвертому столетию до н. Но в этих текстах перед нами уже вполне развитая математическая наука, и даже с помощью позднейших комментариев по ним трудно проследить ход исторического развития.

Об эпохе формирования греческой математики приходится судить, основываясь лишь на небольших фрагментах, приводимых в более поздних произведениях, и на отдельных замечаниях философов и других не строго математических авторов.

Очень много остроумия и труда было вложено в критику текстов, благодаря чему удалось разъяснить. Heath , Цейтен H. Zeuten , Франк Е. В шестом столетии до н. Она завоевала города Анатолии, но общественный строй греческой метрополии пустил уже глубокие корни и его нельзя было сокрушить. Персидское нашествие было отражено в исторических битвах при Марафоне, Саламине и Платее. Главным результатом греческой победы было расширение и экспансия Афин. Здесь во второй половине пятого столетия, при Перикле, влияние демократических элементов все время возрастало.

Они были движущей силой экономической и военной экспансии, и около г. В обстановке общественной и политической борьбы философы и наставники излагали свои теории и заодно новую математику. Так как такой подход позволил софистам дойти до основ точного мышления вообще, было бы чрезвычайно поучительно познакомиться с их рассуждениями. К несчастью, от этого периода дошел лишь один цельный математический фрагмент, принадлежащий ионийскому философу Гиппократу из Хиоса. Этот вопрос — найти площадь таких луночек, у которых площадь рационально выражается через диаметр, — имеет прямое отношение к центральной проблеме греческой математики — квадратуре круга.

Гиппократ исследовал площади плоских фигур, ограниченных как прямыми линиями, так и дугами окружности. Он учит, что площади подобных круговых сегментов относятся, как квадраты стягивающих их хорд. Он знает теорему Пифагора, а также соответствующее неравенство для непрямоугольных треугольников. Весь его трактат уже мог бы быть отнесен к евклидовой традиции, если бы он не был старше Евклида более чем на столетие.

Значение этих проблем в том, что их нельзя точно решать геометрически с помощью конечного числа построений прямых линий и окружностей, — это можно сделать только приближенно, — вследствие чего эти проблемы стали средством для проникновения в новые области математики.

В связи с этими проблемами были открыты конические сечения, некоторые кривые третьего и четвертого порядка и трансцендентная кривая, названная квадратрисой. Мы не должны с предубеждением подходить. Landau, Berichte Berliner Math. Чеботарева, Собрание сочинений, т. Не раз случалось, что основной важности вопросы излагали в виде анекдота или головоломки, — вспомним о яблоке Ньютона, о клятвопреступничестве Кардано, о винных бочках Кеплера.

Математики разных эпох, включая нашу, показали, какая связь существует между этими греческими проблемами и современной теорией уравнений, связь, затрагивающая вопросы об областях рациональности, алгебраические числа и теорию групп. Вероятно, от группы софистов, которые в некоторой степени были связаны с демократическим движением, отмежевалась другая группа философов с математическими интересами, примыкавшая к аристократическим объединениям.

Они называли себя пифагорейцами в честь основателя этой школы Пифагора, который, предположительно, был мистиком, ученым и государственным деятелем аристократического толка.

Софисты в большинстве подчеркивали реальность изменений, пифагорейцы стремились найти в природе и обществе неизменное. Самым выдающимся их представителем был Архит из Тарента, который жил около г. Арифметика пифагорейцев была в высшей степени спекулятивной наукой и имела мало общего с современной ей вычислительной техникой Вавилона. Числа разбивались на классы: Сами фигуры значительно старше, ведь некоторые из них мы находим в неолитической керамике.

Пифагорейцам были известны некоторые свойства правильных многоугольников и правильных многогранников. Они показали, как заполнить плоскость системой правильных треугольников, или квадратов, или правильных шестиугольников, а пространство — системой кубов. Впоследствии Аристотель пытался дополнить это неверным утверждением, что пространство можно заполнить правильными тетраэдрами 2.

Возможно, что пифагорейцы знали правильный октаэдр и додекаэдр, — последнюю фигуру потому, что находимые в Италии кристаллы пирита имеют форму додекаэдра, а изображения таких фигур в орнаментах или как магический символ относятся еще ко временам этрусков.

Они восходят к кельтским племенам Центральной Европы начала эпохи железного века ок. Что касается теоремы Пифагора, пифагорейцы приписывали ее своему наставнику и передавали, что он принес в жертву богам сто быков в знак благодарности. Мы уже видели, что эта теорема была известна в Вавилоне времен Хаммурапи, но весьма возможно, что первое общее доказательство было получено в школе пифагорейцев.

Наиболее важным среди приписываемых пифагорейцам открытий было открытие иррационального в виде несоизмеримых отрезков прямой линии. Возможно, что оно было сделано в связи с исследованием геометрического среднего а: Чему равно геометрическое среднее единицы и двойки, двух священных символов?

Annalen , — и — Допустим, что это отношение равно р: Такое противоречие разрешалось не расширением понятия числа, как на Востоке или в Европе эпохи Возрождения, а тем, что теория чисел для таких случаев отвергалась, синтез же искали в геометрии. Это открытие, нарушившее непринужденную гармонию арифметики и геометрии, вероятно, было сделано в последние десятилетия пятого столетия до н. Сверх того, обнаружилась другая трудность — обнаружилась в соображениях о реальности изменений, и этим философы занимаются до наших дней.

Открытие этой новой трудности приписывают Зенону Элейскому около г. Это приобрело математическое значение тогда, когда в связи с такими задачами, как определение объема пирамиды, стали заниматься бесконечными процессами. Здесь парадоксы Зенона оказались в противоречии с некоторыми давними и интуитивными представлениями относительно бесконечно малого и бесконечно большого. Критика Зенона была направлена против таких представлений, и его четыре парадокса вызвали такое волнение, что и сейчас можно наблюдать некоторую рябь.

Эти парадоксы дошли до нас благодаря Аристотелю и известны под названиями Ахиллес, Стрела, Дихотомия деление на два и Стадион. Они сформулированы так, чтобы подчеркнуть противоречия в понятиях движения и времени, но это вовсе не попытка разрешить такие противоречия.

Парадоксы Ахиллес и Дихотомия, которые мы изложим своими словами, разъяснят нам суть этих рассуждений. Ахиллес и черепаха движутся в одном направлении по прямой.

Ахиллес куда быстрее черепахи, но, чтобы ее нагнать, ему надо сначала пройти точку Р, из которой черепаха начала движение. Когда Ахиллес попадет в Р, черепаха продвинется в точку Р1. Ахиллес не может догнать черепаху, пока не попадет в Ръ но черепаха при этом продвинется в новую точку Р2. Если Ахиллес находится в Р2, черепаха оказывается в новой точке Р3 и т. Следовательно, Ахиллес никогда не может догнать черепаху. Допустим, что я хочу пройти от А до В по прямой. Чтобы достичь В, мне надо сначала пройти половину АВХ расстояния AB, чтобы достичь В1ч я должен сначала достичь В2 на полпути от А до Вх, и так до бесконечности, так что движение никогда не сможет начаться.

Аргументы Зенона показали, что конечный отрезок можно разбить на бесконечное число малых отрезков, каждый из которых — конечной длины. Весьма вероятно, что сам Зенон не имел представления о том, к каким математическим выводам приводят его рассуждения. Проблемы, приведшие к парадоксам Зенона, неизменно возникают в ходе философских и теологических дискуссий.

Мы в них видим проблемы, связанные с отношением потенциальной и актуальной бесконечности. Как бы дело не обстояло, несомненно, что рассуждения Зенона оказывали влияние на математическую мысль многих поколений. Его парадоксы можно сопоставить с теми, которыми пользовался в г. После открытия иррационального соображения Зенона стали даже еще больше беспокоить математиков.

Возможна ли математика как точная наука? Annalen , — Таннери там рассматривает только крах древней теории отношений в результате открытия несоизмеримых отрезков. Если дело обстояло именно так, то этот кризис начинается под конец Пелопонесской войны, закончившейся падением Афин г. Тогда мы можем обнаружить связь между кризисом в математике и кризисом общественной системы, так как падение Афин означало смертный приговор владычеству рабовладельческой демократии и начало нового периода главенства аристократии — кризис, который был разрешен уже в духе новой эпохи.

Для этого нового периода греческой истории характерно то, что растет богатство определенной части правящих классов и равным образом растут нищета и необеспеченность бедняков. Правящие классы все больше средств для существования получали за счет рабского труда.

Это давало им досуг для занятий искусством и наукой, но заодно все более усиливало их нерасположение к физическому труду. Эти досужие господа с презрением относились к труду рабов и ремесленников, и успокоения от забот они искали в занятиях философией и этикой индивидуума.

На таких позициях стояли Платон и Аристотель. Такая интеллектуальная атмосфера по крайней мере, в своем раннем периоде была благоприятна для обсуждения основ математики и для умозрительной космогонии. По меньшей мере три больших математика этого периода были связаны с Академией Платона, а именно Архит, Теэтет ум.

Имя Евдокса связано с теорией отношений, которую Евклид дает в своей пятой книге, а также с так называемым методом исчерпывания, который позволил строго проводить вычисление площадей и объемов.

Евдоксова теория отношений покончила с арифметической теорией пифагорейцев, применимой только к соизмеримым величинам. Это была чисто геометрическая теория, изложенная в строгой аксиоматической форме, и она сделала излишними какие-либо оговорки относительно несоизмеримости или измеримости рассматриваемых величин.

Говорят, что величины находятся в том же отношении: Современная теория иррационального числа, построенная Дедекиндом и Вейерштрассом, почти буквально следует ходу мыслей Евдокса, но она открывает значительно более широкие перспективы благодаря использованию современных математических методов. Метод обходил все ловушки бесконечно малого, попросту устраняя их, так как сводил проблемы, в которых могли появиться бесконечно малые, к проблемам, решаемым средствами формальной логики. Для этого была введена аксиома, известная теперь как аксиома Архимеда 1.

Она лежит в основе теории отношений Евдокса, а именно: Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим.

Другие книги схожей тематики: Стройк Краткий очерк истории математики "Краткий очерк истории математики" известного голландского математика и историка науки Д. В очень скромном объеме автор дал последовательное и живое… — Главная редакция физико-математической литературы издательства "Наука", формат: В очень скромном объеме автор дал последовательное и живое… — формат: Стройка впервые появилась в году на английском языке и была переведена на немецкий, польский… — Главная редакция физико-математической литературы издательства "Наука", формат: Стройка впервые появилась в году на английском языке и была переведена на немецкий, польский… — формат: Стройк Краткий очерк истории математики В книге в сжатом виде рассказывается об истории математики со времен неолита до года.

Автор дает портреты основных ее носителей в указанный промежуток времени. Несомненно, невозможно дать полные… — Главная редакция физико-математической литературы издательства "Наука", формат: Стройк Краткий очерк истории математики Книга известного голландского математика и историка математики Д.

Стройка является одной из лучших в мировой математической литературе. В ней живым, образным языком изложена история математики от… — Главная редакция физико-математической литературы издательства "Наука", формат: Шичалин перевел и издал в году Введение к этому комментарию… — Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, формат: Приложение к журналу "Аристей.

Вестник классической филологии и античной истории" Подробнее Комментарий к первой книге Начал Евклида Составленный Проклом комментарий к первой книге Начал Евклида впервые переведен на русский язык в полном объёме. Шичалин перевёл и издал в году Введение к этому комментарию… — Русский фонд содействия образованию и науке, формат: Популярно-научные очерки Предлагаемая читателю книга выдающегося австрийского физика и философа Эрнста Маха основана на популярных лекциях по физике и физиологии, которые были прочитаныавтором в кругу его друзей и учеников… — КомКнига, формат: Из наследия мировой философской мысли.

Популярно-научные очерки Предлагаемая читателю книга выдающегося австрийского физика и философа Эрнста Маха основана на популярных лекциях по физике и физиологии, которые были прочитаны автором в кругу его друзей… — URSS, формат: Из наследия мировой философской мысли Подробнее Популярно-научные очерки Предлагаемая читателю книга выдающегося австрийского физика и философа Эрнста Маха основана на популярных лекциях по физике и физиологии, которые были прочитаны автором в кругу его друзей… — ЛКИ, формат:

Read More

Эпизоды истории в привычках, слабостях и пороках великих и знаменитых Сергей Цветков

В сборникисторических миниатюр вошли наиболее яркие факты биографий знаменитых правителей, злодеев, художников и философов прошлого, а также выразительные, но малоизвестные исторические эпизоды, относящиеся к разным странам и эпохам. Главная особенность автора, что он нащупывает детали, которые ускользнули от официальных летописцев, показывает характерные особенности великих, их привычки, слабости и пороки. Купить за 69 руб в Лабиринте. В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см.

Цветков, Сергей Эдуардович род. Автор многочисленных научно-популярных книг и статей; печатался в различных периодических изданиях. Разрабатывает жанр беллетризованной биографии.

Наиболее обширный труд С. В настоящее время вышли четыре тома , , , , охватывающие период с древнейших времён до начала ХIII века.

Последний том под другой обложкой Древняя Русь. Во влажной, спертой лесной духоте было нечем дышать, тела людей и животных покрывались испариной, кафтаны тяжелели от сырости. Ближе к Архангельску начались сосновые боры, стало легче: Наконец выбрались на простор, и в одно росистое, ясное утро Курбатов увидел нечто невообразимое: У него от радости и ужаса перехватило дыхание, и он остановил коня, чтобы насытить глаза этой тяжелой синевой. Ему казалось невероятным, что там, за линией окаема, может быть еще что-то — какие-то земли, города — и что он скоро поплывет по этой необъятной глади, по этой ужасающей бездне на утлом, крошечном суденышке… Сама мысль о подобном путешествии показалась ему безумной, он внутренне содрогнулся, представив жуткий мрак этих холодных глубин.

В Архангельске все было деревянным: Разместились на дворе у воеводы. Немедленно послали за капитаном голландского корабля для переговоров о перевозке посольства в Амстердам. Потемкин торговался расчетливо, цепко, не забывая подливать голландцу пахучего золотисто-зеленого рейнского из своих запасов. Вблизи корабль вовсе не казался той утлой скорлупкой, какой он представлялся Курбатову издалека. Напротив, теперь он поражал своей громадностью, тяжеловесностью, надежностью.

Широкий нос, крутые борта и округленная корма высоко вздымались над водою, и уже совсем куда-то в поднебесье, в самые облака возносились стройные, круглые мачты с оранжево-бело-синими флагами [13]. На палубе было чисто, блестела начищенная медь, пахло морем, дегтем и свежесрубленным лесом команда недавно кое-где заменила подгнившую обшивку.

Капитан в камзоле табачного цвета стоял у трапа, указывая, куда разместить пассажиров. Матросы по свистку полезли на реи ставить паруса. Огромные полотнища несколько раз оглушительно хлопнули и вдруг округлились, наполнившись ветром. Чуть навалившись на левый борт, корабль заскользил по солнечной жемчужно-серой глади. Волны ударили в дубового позолоченного льва на носу, под бушпритом, и взлетели радужной пылью.

Бесконечное побережье Финляндии и Норвегии показалось ему нестерпимо скучным. Всюду было одно и то же: Раз в неделю корабль заходил в какую-нибудь бухту, чтобы пополнить запасы питьевой воды о том, чтобы сделать разнообразнее матросский стол, не приходилось и думать: Грузные, неповоротливые рыбаки в кожаных шляпах, с бритыми губами и растущими на зобу бородами с любопытством подходили к голландцам, русским, но ни о чем не спрашивали, только молча таращились бесцветными рыбьими глазами… Курбатов сам или с помощью кого-нибудь из матросов пытался расспрашивать их.

Из этих полумимических бесед он вынес убеждение, что люди тут рождались, жили и умирали, нисколько не подозревая о существовании других, более обширных стран, да, кажется, ничего и не хотели знать о них. Впрочем, их деловитость и степенность нравились ему, только было смешно, когда они называли скопление своих рыбацких хижин городом. Дни Курбатов проводил на палубе, в бесцельном созерцании уже начинавшей надоедать морской пустыни, вечерами лежал в тесной каюте, при тусклом свете коптящей лампы.

Листы купленной тетради оставались по-прежнему чистыми — новые, необыкновенные мысли все как-то не приходили в голову, а увиденное казалось незначительным и не представляющим никакого интереса. Ему хотелось начать записки с описания чего-нибудь выдающегося, небывалого, и он терпеливо ждал, когда корабль прибудет в Амстердам. Недели через три скандинавский берег исчез из виду, теперь вокруг расстилалась одна бескрайняя морская равнина, на которой вдали все чаще белели паруса встречных кораблей.

Капитан объявил, что до Амстердама осталось не больше трех суток пути. Корабль проплыл между двух островов и вошел в залив, имея берег по правому борту. Курбатов вместе с другими русскими поднялся на корму, чтобы полюбоваться дивным зрелищем. Зеленая равнина была покрыта прямоугольниками огородов, пастбищ, цветников, расчерчена сетью канав и каналов. Изобилие цветов поразило русских, хотя клумбы и оранжереи в московских дворах и боярских усадьбах давно были не в диковину.

Остатки гиацинтов, левкоев, нарциссов уже отцветали на оголенных черных грядах, но тюльпаны бархатным ковром устилали землю — черно-лиловые, красно-рдяные, пестрые, золотистые… Повсюду виднелись мызы, хуторки, домики с острыми черепичными крышами, на которых гнездились аисты, кусты приземистых ив вдоль канав.

В голубовато-фиолетовой дымке таяли очертания городских стен, башен, соборов и бесчисленных мельниц с лениво вращающимися крыльями. Иногда из-за крыши какой-нибудь мызы появлялся белый парус и тихо скользил по каналу, а казалось — между тюльпанами. Ближе к вечеру свежий ветерок нагнал на волны легкую зыбь. Море становилось все оживленнее — корабли, корабли в уже розовеющем просторе. Из-за горизонта клубами вздымались багровые облака и, словно перегорев, подергивались по краям пеплом.

Равнина вспыхивала огоньками, некоторые из них скользили вдоль каналов. Амстердам поразил Курбатова великой каменной теснотой и многолюдством, в котором никто не обращал на другого ни малейшего внимания. Казалось, здесь никому нет дела до приезда московского посольства. Только одни мальчишки проводили процессию до дворца штатгальтера [14].

Послам отвели лучшую гостиницу в городе. Здесь вечером следующего дня Курбатов сделал первую запись в своей тетради:. По обе стороны великие деревья при канале и между ними — фонари. По всем улицам фонари, и на всякую ночь повинен каждый против своего дома ту лампаду зажечь. На помянутых улицах — плезир, или гулянье великое.

Торговых людей и мастеровых ко всякому мастерству много без меры. Купечество здесь живет такое богатое, которое в Европе больше всех считается, так сподеваются, как нигде. Рыбы свежей безмерно много, а в рыбном ряду все торгует женский пол. Биржа сделана из камня белого и внутри вся нарезана алебастром — зело пречудно. Пол сделан, как на шахматной доске, и каждый купец стоит на своем квадрате.

И так на всякий день здесь бывает много народу, что на всей той площади ходят с великою теснотою. И бывает там крик великий. Видел тут же голову сделанную деревянную человеческую — говорит! Заводят, как часы, а что будешь говорить, то и оная голова говорит. Видел две лошади деревянные на колесе — садятся на них и скоро ездят куда угодно по улицам. Видел у доктора анатомию: Жила, на которой легкое живет, подобна как тряпица старая. Десять дней жили послы в Амстердаме — отдыхали, осматривались.

Принц Вильгельм сам возил их по городу, показывал достопримечательности. Вдоль улиц, по которым проезжали послы, выстраивались солдаты, салютовали при их приближении залпами из мушкетов. Потемкин воспринимал почести как должное и даже требовал, чтобы штатгальтер ехал позади него, иначе-де, переводил Курбатов, получается, что солдаты салютуют не послу великого государя, а самому принцу.

Портрет работы Неллера Годфри. Курбатов обследовал город и в одиночку — так ему даже больше нравилось. Вечерами, когда князь отпускал его от себя, он выходил из гостиницы и отправлялся бродить по освещенным фонарями улицам.

Постепенно он свыкся с обилием трех— и четырехэтажных каменных строений, научился разбирать дорогу по остроконечным шпицам ратуши и церквей. Утомившись, отыскивал глазами потешную вывеску ближайшей пивной, заходил, пробовал ром, джин, английский эль, иногда вступал в беседу с соседями по столику, вкусно посасывавшими длинные трубки… После таких одиноких прогулок тетрадь пополнялась многочисленными записями.

В тот вечер он вышел из портовой пивной и не спеша зашагал вдоль какого-то узкого канала. Хмель, чистый блеск звезд и вольный ветер над огромным, смутно темнеющим заливом заставляли его острее и слаще чувствовать свое одиночество. Дойдя до каменного мостика, дугой перекинутого через канал, он увидел на той стороне, у садовой калитки, молодую статную женщину — она курила трубку и с каждой затяжкой вспыхивавший огонек отбрасывал на ее круглое лицо красноватый отблеск.

Курбатова с первого взгляда потрясла меловая белизна ее открытых шеи и плеч, освещенных луной. Он невольно остановился и слегка поклонился ей. Женщина ответила долгим спокойным взглядом, в котором, однако ж, Курбатову почудилась ласковая усмешка. Он сразу перешел мостик и приблизился к ней. Она без всякого интереса осмотрела его, пыхнула трубкой и, плавно повернувшись, вошла в калитку. Он последовал за ней. Пройдя цветник, они оказались у двери небольшого кирпичного двухэтажного дома с деревянным чердаком.

Внутри, в полутемной комнате с узорным каменным полом, стоял стол, массивный буфет, слева в стене за решеткой зиял камин.

Женщина засветила лампу, поставила на стол бутылку вина, ветчину, хлеб, фрукты. Сама она почти ничего не ела, только мелкими глотками отпивала из стакана и слушала Курбатова, выпуская изо рта и ноздрей длинные струйки сизого дыма. Потом, не выпуская трубки, пересела к нему на колени, обняла за шею, склонилась на плечо… Он начал целовать ее прохладные белые плечи, но она зажала ему губы рукой: Утром Курбатов попросил разрешения прийти снова и стал ходить к ней каждый вечер.

Она все так же встречала его у калитки, вела в дом, кормила, некоторое время сидела рядом, приникнув к нему, затем шла наверх стелить постель… Эльза Хооте была очень немногословна. Курбатов узнал только, что она вдова торговца шерстью, семь лет назад поплатившегося жизнью за дружбу с великим пенсионарием Яном де Виттом [15]. Имущество ее мужа было конфисковано, его друзья, спасаясь от преследований штатгальтера, уехали во Францию.

С тех пор она должна была сама заботиться о куске хлеба. Курбатову, впрочем, нравилась ее неразговорчивость — так было даже легче: Эльза набивала свою трубку, курила, полузакрыв глаза, но никогда не засыпала первой. Здесь, в спальне Эльзы, Курбатов впервые как следует принюхался к табачному дыму: Теперь, при взгляде на Эльзу, в сладком полузабытье посасывавшую мундштук, прежние страхи забывались и тянуло отведать: Раз он не выдержал, попросил ее набить для него трубку.

Она не удивилась, молча умяла в чубук несколько щепотей табаку, раскурила и протянула ему. Он с удовольствием потянул носом душистый дымок, тонкой струйкой бегущий вверх, осторожно затянулся — и зашелся громким, безудержным кашлем. Она подвинулась к нему, взяла у него трубку и, подождав, когда он кончит сотрясаться, снова поднесла ее к его губам. Он с отвращением отпихнул ее руку. Превозмогая себя, Курбатов последовал ее примеру. Через короткое время он с тревожным наслаждением почувствовал, как его тело стало легче, руки и ноги сделались словно не его, мысли исчезли… Сладкое наваждение!

Между тем приближался день отъезда посольства в Испанию. Штатгальтер помог договориться с капитаном английского судна, отплывающего в Сан-Себастьян. В последний раз придя в домик на узком канале, Курбатов был деланно весел, болтлив, потом как-то сник, сделался задумчив… Эльза подарила ему трубку и кожаный кисет, туго набитый табаком. Но вряд ли это случится скоро, я еще не накопила достаточно денег. С великой мукой кое-как прошатавшись по палубе до вечера, он ночью тайком вновь поднимался наверх из каюты, находил укромное местечко и доставал подаренную трубку.

Курить не хотелось — хотелось просто подержать ее в руках, погладить изгибы, вдохнуть сладковатый запах нагара. Порой все-таки не выдерживал: Ла-Манш несколько рассеял его тоску. Потянулись острова и островки, уютные прибрежные городишки, совсем не скучные в своем однообразии: В Сан-Себастьяне пересели на лошадей и мулов и двинулись дальше, отослав в Мадрид гонца с вестью о прибытии государева посольства.

По обе стороны древней каменистой дороги громоздились одна на другую ужасные в своей пустынности горы; некоторые из них были совсем лысые, как спина старого осла, другие — покрыты низкорослыми каштанами, дубами, кленами, буками.

В мертвой тишине ночей, казавшихся особенно мрачными от обилия звезд, слышался один глухой ровный шум горного потока. Города тоже были древними и пустынными: За Бургосом потянулись сухие серые равнины, выжженные солнцем.

На улицах бедных селений, у ворот жалких лачуг с соломенными крышами валялись в пыли черные свиньи, круглые и гладкие, как шары…. В эти дни Курбатов записал в тетради: В окрестностях Мадрида посольство разместилось на постоялом дворе, довольно приличном на вид. Однако на ужин подали только яичницу, от которой пришлось отказаться — шел Успенский пост. С великим трудом хозяин к ночи раздобыл форель и накормил тех, кто еще не лег спать, чтобы заглушить голод. Утром, когда хозяин принес Потемкину счет, князь побагровел и велел Курбатову ответить, что не заплатит и половины требуемой суммы.

Начались пререкания; хозяин совсем не понимал курбатовскую латынь, пришлось послать за местным приходским священником. В это время в комнату явился посольский иерей отец Богдан с жалобой, что ночью у него украли несколько дорогих окладов с образов, наградной крест и даже срезали серебряные пуговицы с епитрахили.

Услыхав о таком бесчестии, Потемкин наотрез отказался платить, пока хозяин не отыщет воров. Тот ушел, клянясь, что взыщет с проклятых московитов все, до последнего песо. И действительно, когда князь со свитой вышел из комнаты, собираясь спуститься вниз, он обнаружил в дверях гостиницы с десяток человек прислуги, вооруженной мушкетами, вилами и дрекольем. Хозяин, стоявший впереди всех с кочергой в руке и пистолетом за поясом, всем своим видом показывал, что не отступится от своих слов.

Пятеро дворян, выхватив из ножен сабли, сгрудились вокруг Потемкина, двое кинулись в свои комнаты за пистолетами. Князь грозил, что нынче же потребует у короля Карла вздернуть хозяина со всеми его холопьями, как воров и разбойников, но приходской священник уже исчез, а хозяин, не слушая Курбатова, только потрясал в ответ листком, на котором был записан грабительский счет.

Вскоре положение еще более осложнилось. Человек тридцать княжеских дворовых, запрягавших лошадей и укладывавших вещи на заднем дворе, собрались на шум и обложили испанцев с тыла. Хозяин с прислугой были вынуждены закрыть и забаррикадировать дверь. В то же время за воротами гостиницы стала скапливаться толпа, все более заинтересованно наблюдавшая за происходящим. Для начала побоища не хватало только сигнала: В этот напряженный момент толпа за воротами раздалась надвое, и на гостиничный двор въехал всадник в расшитом золотом камзоле, сопровождаемый несколькими сеньорами, в столь же роскошном облачении, и отрядом солдат.

Спешившись у двери, испанец застучал в нее кулаком, сопровождая удары властными выкриками. Услышав его голос, хозяин сразу присмирел и приказал слугам разбаррикадировать дверь. Приезд маркиза де Лос Балбазеса, посланного королем для встречи московитского посольства, быстро уладил споры. В ответ на жалобы Потемкина о бесчинствах и великом поругании, творимых над послами великого государя рядом со столицей его королевского величества, маркиз объявил, что начиная с этой минуты его католическое величество король Карлос II принимает все расходы и содержание князя и его людей на счет королевской казны; хозяин гостиницы получит от короля требуемую им с московитов сумму, но в свою очередь должен будет возместить стоимость украденной у священника церковной утвари, в противном случае имущество его будет конфисковано, сам он будет заключен в тюрьму, а выплату вместо него произведет королевская казна.

Этим маркиз сразу приобрел величайшее благоволение со стороны Потемкина, который распорядился одарить его несколькими связками соболей. Прием у Карлоса II произвел на Курбатова тягостное впечатление. Сумрачные гранды в черных камзолах, вышитых черным стеклярусом, стоявшие у подножия трона и поблескивавшие круглыми стеклышками обязательных очков, их жены в черных платьях и мантильях напоминали духовенство в похоронном облачении.

Сам король, неподвижный, безжизненный, с мертвенным взглядом сонных глаз из-под полуприкрытых век казался совсем мертвецом рядом с молодой королевой Марией-Луизой, французской принцессой и чем-то походил на государя Федора Алексеевича: После аудиенции послам показали дворец.

Курбатов поразился обилию голых эллинских дьяволов и дьяволиц, зачастую соседствовавших с распятием на стене. В пышных формах некоторых женских истуканов он узнавал стати московских девок, сотни раз виденные в банях; только те не прикрывали свой срам с такой развратной томностью. В одной из зал его внимание привлекло большое темное полотно в тяжелой золоченой раме, висевшее на стене.

Он подошел ближе и всмотрелся. Посередине холста восседал страшный старик с львиным лицом и развевающейся бородой — казалось, он изрыгает проклятия. Святой Дух со зрачками коршуна низвергался на него, точно хотел выклевать глаза. Направо от старика исступленный монах заносил, как стилет, свое перо, готовясь писать. Черный овал капюшона мрачно обрамлял его бледное лицо, жестокое неистовство кривило его рот и узило глубоко запавшие глаза.

Налево, позади епископа, замершего в высокомерной позе, подымались головы монахов, их глаза угрожающе пламенели, словно угли костра. Херувимы, витавшие в небе, корчили гримасы капризных детей. Курбатов с трудом отвел взгляд от чудовищной картины. Он не мог отделаться от мысли, что видит бесов, надевших священные облачения, чтобы кощунственно глумиться над обрядами Церкви. Заметив под рамой медную табличку с выбитой на ней латинской надписью, он нагнулся и прочитал: С возросшим недоумением он еще раз взглянул на полотно: И Курбатов, вспомнив светлые, благостные лики московских икон, поспешно зашагал вслед удалявшемуся посольству.

В Мадриде пробыли два месяца, обменялись грамотами о дружбе и торговле и в начале октября тронулись дальше — в Париж. Ехали по уже знакомой дороге. Ближе к Пиренеям по предложению проводника свернули в горы, чтобы переночевать в Лойоле — на родине основателя иезуитского ордена. Деревня находилась неподалеку от довольно широкого ручья, в очень тесной долине, которую опоясывавшие ее горы летом превращали в пекло, а зимой — в ледник. Четверо чрезвычайно вежливых иезуитов радушно встретили гостей.

И в комнате, и в конюшне было устроено по великолепному алтарю, на которых покоились Святые Дары. В доме иезуитов могло поместиться с десяток человек, остальных развели по крестьянским домам. Курбатов остался при князе вместе с дворянами и отцом Богданом. Стол у иезуитов был превосходный, в конце обеда подали уже знакомое русским лакомство — чашки с дымящимся жирно-фиолетовым шоколадом.

Осторожно отпивая обжигающий губы напиток, иезуиты поинтересовались: Люторы не лучше латинян-папистов: Христова смирения не имут, но сатанинскую гордость и вместо поста многоядение и пьянство любят, крестного же знамения истинного на лице изобразить не хотят и сложению перст блядословно противятся. Также поклониться Господу на коленях не хотят и ложь сшивают самосмышлением, разум Божественного Писания лукаво скрывают и своевольно блядут, прельщая безумных человеков.

А что с ними больше дело имеем, так это оттого, что они нам самозванцев на престол не сажали и в наши святые церкви на лошадях не въезжали. Церковное учение у нас по сути одно. Вот, возьмем, например, вопрос, чем оправдывается человек: Ведь вы, конечно, гнушаетесь суемудрия лютеран, уверяющих, что дела не нужны и что можно спастись одною верою?

На таких у нас есть чистилище, а у вас? Но одного помещения мало. Так как в чистилище дел удовлетворения уже не творят, а между тем попавшим туда нужны именно такие дела, то мы ссужаем их из церковного казнохранилища добрых дел и подвигов, оставленных нам как бы про запас святыми.

Ведь это только акт передачи. Мы пускаем свой капитал в оборот, а вы держите его под спудом. Отец Богдан хмуро молчал. Потемкин с неудовольствием потер кулаком нос. Но ведь вы знаете, что суемудрие и ложь часто вторгались в Церковь и соблазняли верующих личиною церковности. У нас он есть — это папа. Но объясните мне, чем отличается собор Вселенский от невселенского или поместного? Почему вы не признаете, например, Флорентийский собор [17] за Вселенский?

Мы в этом случае доверяем святости папы, вы — учености то одного, то другого монаха. Отец Богдан сидел насупившись, Потемкин и дворяне растерянно переглядывались. В вас много доброго, но мы у цели, а вы не дошли до нее. И мы, и вы признаем согласно, что нужен внешний признак истины, иначе знамение церковности, но вы его ищете и не находите, а у нас он есть — папа: Вы тоже в сущности паписты, только непоследовательные.

Нас здесь уже в латинство перекрестили!.. Умишком я слаб, не учен, но все же от Христа разум имею и потому знаю, что русское православие — одно истинно. Была, конечно, и в нашей святой Церкви порча, но не от неправильности чинов, а единственно от нерадения. Вот это и скажи им, Курбатов.

Оставив Лойолу, посольство направилось к реке Бидассоа, отделявшей Испанию от Франции. Над Пиренеями нависли плотные, серые облака. Временами накрапывал дождь, и тогда тропинка, петлявшая над бездной, делалась скользкой; приходилось спешиваться и вести лошадей и мулов под уздцы. На одном из перевалов поскользнувшийся мул от злобы едва не укусил Курбатова за ногу — он успел отскочить и при этом сам чуть было не сорвался вниз. Успокоив животное, Курбатов первым делом с облегчением ощупал сквозь привязанный к седлу мешок тетрадь и трубку: На берегу Бидассоа возле Сен-Жан-де-Люза французский таможенный чиновник придирчиво осмотрел их поклажу.

Потом он долго что-то прикидывал в уме и наконец потребовал тридцать луидоров за провоз дорогих окладов и прочей церковной утвари. Потемкин возмутился, но спорить на этот раз не стал.

Достав туго набитый золотом кошель в нем было не меньше ста испанских дублонов , он с презрением бросил его под ноги чиновнику. За Пиренеями небо расчистилось, воздух потеплел. В конце октября добрались до Бордо и остановились в двух милях от города, отписав о своем прибытии гасконскому губернатору маркизу де Сен-Люку.

На другой день маркиз прислал послам семь карет, пять телег, десять верховых лошадей и письмо, в котором оповещал, что его христианнейшее величество король Людовик XIV принимает на королевский счет все расходы князя, как это делают и московские государи с французскими послами. Потемкин сел в карету с правой стороны, дьяк Семен Румянцев, не желавший в чем-либо уступать, устроился слева. Курбатов и французский офицер сели напротив. Чтобы смягчить ответ, Сен-Люку были посланы меха, которые тот, однако, не принял.

Курбатов с любопытством приглядывался к французским порядкам. Король, хотя самодержавный государь, кроме общих податей никаких насилований делать не может, особливо ни с кого взять ничего, разве по самой вине, по истине, рассужденной от парламента [18]. Французы живут весело и ни в чем друг друга не зазирают, и ни от кого ни в чем никакого страха никто не имеет, всякий делает по своей воле кто что хочет, но живут во всяком покое, без обиды и без тягостных податей. Веселое общество в таверне.

Здесь, в Бордо, члены посольства последний раз ели вce вместе. Уже при следующей остановке дьяк и дворяне потребовали от французов накрывать для них отдельный стол, поскольку-де они не ниже государева посла, так как тоже назначены его царским величеством.

Потемкин был чрезвычайно разборчив в пище и просил в скоромные дни не подавать ему зайцев и кроликов, так как они слишком обыкновенны, а также голубей, которых православные нe едят; телят — можно, но лишь годовалых.

Особенно любил молодых гусей, уток, поросят. Поили тоже на славу. Для встречи московитского посольства было подготовлено восемь карет две королевские, две самого маршала и четыре — взятые им у знакомых. Рота королевских мушкетеров составила почетный эскорт. Курбатов разместился вместе с Потемкиным и Бельфоном на мягких, обитых штофом подушках одной из королевских карет.

Как только закрыли дверцы и карета тронулась, маршал достал из-за широкого обшлага надушенный платок и поднес его к носу. Курбатов догадался, что причиной тому была любимая чесночно-луковая подлива князя. Дорогой Потемкин из окна кареты раздавал милостыню нищим, каждый раз приподымая свою медвежью шапку.

Он был раздосадован, что не видно встречающей толпы, и жаловался на это маршалу. Курбатов перевел ответ Бельфона: В Париже князю и его свите отвели дом чрезвычайных посланников. Маршал проводил Потемкина от кареты до порога и остановился, словно чего-то ожидая.

Князь уже поднимался по лестнице. Вечером, однако, он вернулся, чтобы проводить Потемкина в Сен-Жермен, где его ожидал король. Во дворец предполагалось идти пешком, но Потемкин счел это оскорбительным, и маршалу пришлось послать за двумя каретами. У подъезда дворца послов встретили обер-церемониймейстер и шестьсот гвардейцев. Капитан гвардии проводил послов в королевский зал, где напротив дверей, в отдалении, был поставлен трон на четырех ступеньках.

Когда ввели послов, Людовик XIV уже сидел на троне со шляпой на голове; справа от него стоял дофин, слева — брат короля, герцог Орлеанский, оба с непокрытыми головами. Королева, присутствовавшая здесь же инкогнито, затерялась в толпе дам. Людовик XIV, король Франции. Лишь только Потемкин переступил порог зала, Людовик встал, снял шляпу, затем тотчас надел ее и сел. Потемкин вручил королю свои верительные грамоты, царские подарки и произнес речь, которую Курбатов после зачитал с листа по-латыни.

Речи московских послов писались заранее в посольском приказе, прибавлять что-либо от себя послам строжайше воспрещалось. Людовик, слушая, снимал шляпу всякий раз, когда Курбатов произносил титул и имя царя.

По окончании аудиенции все перешли в другой зал, где в честь гостей были даны небольшой концерт и театральное представление. Музыканты уже сидели на своих местах за нотами. Рядом с ними стоял певец, неприятно поражавший какой-то рыхлой, изнеженной полнотой и набеленным мукой лицом, на котором выделялись только густые черные брови, по-женски томные глаза и жирные, сочно-алые губы.

Курбатов решил про себя, что это, видимо, шут, который будет их развлекать. Он совсем утвердился в этом мнении, когда толстяк сделал напряженное лицо и заголосил совсем бабьим визгом, уморительно вытягивая губы и округляя глаза. Курбатов хотел засмеяться, но осекся, заметив, что французы, напротив, придали своим лицам благоговейное выражение. Курбатов недоуменно притих, вслушиваясь в чудной переливчатый визг, и вскоре почувствовал, как внутри у него что-то раскрывается навстречу этим звукам, отвечает им… После концерта он спросил у сидевшего рядом вельможи, отчего толстяк поет таким тонким голосом, и, услышав насмешливый ответ, содрогнулся, в то же время почувствовав, что странное, непривычное удовольствие, испытанное им от пения, ничуть не уменьшилось от этого неприятного открытия.

Из последовавшего затем театрального действа Курбатов ничего не понял, но, возвратясь из дворца, добросовестно записал увиденное:. И почали облака с людьми вниз опущаться и, подхватя с земли человека под руки, опять вверх же пошли. А те люди, что сидели на рыбах, туда же поднялись вверх, за теми на небо. Да спущался с неба же на облаке человек в карете, да против его в другой карете прекрасная девица, а аргамаки под каретами как бы живы, ногами подергивают.

А король сказал, что одно солнце, а другое месяц. А в иной перемене в палате объявилось поле, полно костей человеческих, и враны прилетели и почали клевать кости; да море же объявилось в палате, а на море корабли небольшие и люди в них плавают. А в иной перемене появилось человек с пятьдесят в латах, и почали саблями и шпагами рубиться, и из пищалей стрелять, и человека с три как будто и убили. Вечер в Сен-Жермене закончился роскошным пиршеством, данным маршалом Бельфоном от имени короля.

Потемкин поминутно вставал, снимал шапку и пил здоровье его царского величества и французского короля. Маршал каждый раз был вынужден поднимать ответный тост за здоровье его христианнейшего величества и московского царя; под конец он так ослабел, что уже не мог уклоняться от медвежьих объятий и троекратных поцелуев князя, обдававшего его нестерпимой луковой вонью. Простились они неразлучными друзьями, поддерживаемые под руки слугами. Бельфон напоследок поинтересовался, как понравились его светлости французские дамы.

Курбатов, у которого также заплетался язык, все-таки сумел перевести ответ Потемкина, что он женат и ему неприлично засматриваться на девиц столько, чтобы выражать о них мнение. Потемкин решил отправить грамоту царю с известием о результатах посольства и о том, что зазимует в Париже; Курбатову было поручено переписать бумагу.

Он засиделся за ней до вечера в своей комнате. Устав, подошел к окну, поднял раму и закурил трубку покуривал он все чаще. С улицы пахнуло сыростью. Город тонул в темноте, сыпал затяжной осенний дождь. Курбатов несколько раз с наслаждением вдохнул холодный воздух, пыхнул трубкой, задумался…. Впоследствии он не раз сокрушался: Потемкин налетел на него, как буря, лупил палкой, обещал в Москве самолично вырвать его копченые ноздри… Курбатов повалился ему в ноги, винился, умолял, плакал….

Князь постепенно отошел, но ничего не пообещал, только приказал тотчас закончить грамоту и принести ему. Курбатов долго ждал, пока перестанут трястись руки, потом снова сел за переписку, уже ничего не соображая…. Когда он принес бумагу князю, Потемкин, хмурясь, взял ее и принялся читать. Вдруг лицо его побагровело. В уме мелькнула впадина в Шильонском замке.. Не помня себя, он кинулся к дверям, слетел по лестнице и побежал куда-то в темноту….

Несколько дней он скрывался в предместьях. Его спасло то, что кошелек всегда был при нем, на поясе. Сменив платье и купив лошадь, Курбатов беспрепятственно выехал из Парижа, держа путь на север — к маленькому домику на узком канале. В Амстердам он приехал вечером, недели через две после побега. Лил дождь, улицы и каналы холодно отливали светом фонарей.

Эльза, вышедшая на стук в длинной белой ночной рубашке, узнала его в новом наряде не сразу; узнав, не удивилась, сказала только, что сейчас не одна.

Курбатов, усмехнувшись, поднялся наверх, в ее спальню, где при виде его на кровати под одеялом испуганно сжался какой-то крючконосый, плешивый старичок. Как оказалось, он ничего не имел против того, чтобы провести эту ночь у себя дома. Эльза, величественно стоя в дверях, спокойно ожидала смены кавалеров. Так же спокойно выслушала она слова Курбатова о том, что теперь они будут жить вместе.

Ночью, сквозь сон, он смутно слышал ее долгие счастливые вздохи. Вскоре он устроился приказчиком в морскую компанию, торговавшую с Россией. Здесь он прослужил десять лет. Россия постепенно забывалась, теряла реальность, пряталась в снах, напоминая о себе одними бесконечными списками связок мехов, бочек икры, смолы, поташа, сала…. Скопив денег, он исполнил давнюю мечту Эльзы: К тому времени он обзавелся потомством — Эльза аккуратно каждые два года производила на свет крепкую малышку.

Гостиница содержалась ею в образцовом порядке и приносила небольшой, но постоянный доход. Курбатов с удовлетворением чувствовал, как приближается спокойная, обеспеченная старость. Вечерами, поручив Эльзе постояльцев, покидал шумную, окутанную табачным дымом гостиную, поднимался в свой кабинет, брал с полки увесистый том, с удовольствием устраивался у камина, тщательно набивал длинную трубку, раскуривал и привычным движением отстегивал застежку с переплета… Мирно, незаметно текли часы; потом появлялась Эльза, поила его липовым отваром и вела в теплую, нагретую грелкой постель….

Как-то раз сосед кузнец Кист недавно вернувшийся из Москвы, где он работал у молодого государя Петра Алексеевича , желая сделать приятное Курбатову, подарил ему на Рождество книгу. В этот вечер он решил написать о России сам. С этого момента для него наступила пора ночных бдений, душевной смуты, полупризрачного существования здесь, в Саардаме, рядом с Эльзой и детьми, и настоящего там — среди грез и воспоминаний… Он писал так, словно старался извлечь Россию из небытия, спасти, сохранить ее для себя.

Несмотря на это, книга получилась довольно жестокой. Россия — бедная страна сравнительно с европейскими государствами, размышлял Курбатов, потому что несравненно менее их образованна. Здесь, в Европе, разумы у народов хитры, сметливы, много книг о земледелии и других промыслах, есть гавани, процветает морская торговля, земледелие, ремесла. Ум у народа косен и туп, нет умения ни в торговле, ни в земледелии, ни в домашнем хозяйстве; люди сами ничего не выдумают, если им не покажут, ленивы, не промышленны, сами себе добра не хотят сделать, если их не приневолят к тому силой; книг нет никаких ни о земледелии, ни о других промыслах; купцы не учатся даже арифметике, и иноземцы во всякое время беспощадно их обманывают.

Истории, старины мы не знаем и никаких политичных разговоров вести не можем, за что нас иноземцы презирают. Та же умственная лень сказывается и в некрасивом покрое платья, и в наружном виде, и во всем быту: Иноземцы осуждают нас за неопрятность: В иноземных газетах пишут: Великое наше лихо — неумеренность во власти: Правление у нас, в одной стороне, вконец распущено, своевольно, безнарядно, а в другой — чересчур твердо, строго и жестоко; во всем свете нет такого безнарядного и распущенного государства, как польское, и такого крутого правления, как в славном государстве русском.

Даже у магометан русским есть чему поучиться: Так какое же место занимаем мы, русские, среди других народов, задавал себе вопрос Курбатов и отвечал: Мы и Европа — два особых мира, две резко различных человеческих породы. Европейцы наружностью красивы и потому дерзки и горды, ибо красота рождает дерзость и гордость; мы ни то ни се, люди средние обличьем.

Мы не красноречивы, не умеем изъясняться, а они речисты, смелы на язык, на речи бранные, колкие. Мы косны разумом и просты сердцем; они исполнены всяких хитростей. Мы не бережливы и мотоваты, приходу и расходу сметы не держим, добро свое зря разбрасываем; они скупы, алчны, день и ночь только и думают, как бы потуже набить свои мешки.

Мы ленивы к работе и наукам; они промышленны, не проспят ни одного прибыльного часа. Мы — обыватели убогой земли; они — уроженцы богатых, роскошных стран и на заманчивые произведения своих земель ловят нас, как охотники зверей.

Даже слово делается личной привилегией императоров. Ритор Фронтон увещевает Марка Аврелия изучать красноречие из жалости к миру, который станет нем без его голоса: Если кто-нибудь отрежет язык одному человеку, это будет жестокость. Какое же преступление лишить дара слова весь человеческий род?!

Но слово разума уже не может найти себе места в головах этих людей, жаждущих одних лишь чудес. Они готовы поверить любому шарлатану, выдающему себя за пророка или чародея.

Один такой проходимец возвещает с верхушки фигового дерева на Марсовом поле близость конца света, если, упав на землю, он превратится в аиста. Затем он прыгает и выпускает спрятанную за пазухой птицу; толпа народа в ужасе разбегается, чтобы укрыться в домах от небесного пламени.

Другой пророк и маг по имени Александр, выдающий себя за доверенное лицо придуманного им божества Гликона его роль удачно выполняет змея с открывающейся пастью, искусно сделанная из тряпья , изрекает туманные предсказания, которые обеспечивают ему бешеный успех среди самых знатных римских патрициев.

Один из римских историков пишет о глубокой грусти, охватившей Марка Аврелия после его усыновления Антонином Пием [3] , предназначавшим его к власти вместе с другим пасынком, Луцием Вером. Этому сообщению веришь, когда смотришь на бюсты Марка Аврелия: И, однако, он, посвятивший себя познанию истины и жизни в согласии с Богом, должен был нарушить сосредоточенность своей души, допустив в нее страсти того века, к которому не принадлежал, расточить ее силы на служение обществу, которое презирал и осуждал.

Его царствование напоминало те далекие времена, когда боги и титаны сходили на землю, чтобы вызволить людей из полузвериного существования, дать им законы и обучить ремеслам и искусствам. Марк Аврелий был воплощением человечности, лучшим из людей, как сказал бы Платон.

Read More

Задачник по истории древнего мира Смирнов С.Г.

Конкиста в Америке была очень дешевым и выгодным "предприятием", поскольку силы индейских государств были несравнимы с силами турок-османов, а конкистадоры снаряжали экспедиции за свой счет, отчисляя пятую часть доходов своему королю. Все доходы от конкисты короли Испании и Португалии тратили на "великодержавные предприятия" вроде войн за Италию и на борьбу с турками. Войны способствовали развитию военной промышленности и обогащению Нидерландов и Германии, поскольку именно там размещались военные заказы.

Но быстрый рост бюрократии в империи Мин вскоре сделал заморские плавания нерентабельными, и они прекратились. То же и с книгопечатанием В Английской революции много людей погибло в сражениях, но мало было казнено. Как обращались воины Кромвеля друг к другу и к своему командиру? Почему не состоялось государственное объединение Англии с Голландией, задуманное англичанами в году? Кто первый отказался от этого плана? Известно, что Цезарь не хотел принимать царский титул, а Кромвель - королевский.

Одинаковы ли причины этого? Составьте цепь общих знакомых между Кромвелем и Богданом Хмельницким. Большинство казней и убийств в Нидерландах и во Франции было совершено сторонниками абсолютизма. В Англии их партия с самого начала оказалась слаба и не смогла начать террор, поэтому ее противники не имели повода к ответному террору.

Бойцы Кромвеля называли друг друга "брат", а своих офицеров "брат полковник", "брат генерал" - так принято среди членов одной религиозной секты. Инициатива Англо-Голландской республиканской унии исходила от англичан - на гребне своих успехов они были уверены, что общие политические идеалы позволят перешагнуть через разницу в экономических интересах двух народов.

Но государственные интересы Англии и Голландии - двух ведущих морских держав делали их сотрудничество возможным только при условии полного подчинения голландцев англичанам. Кромвель - французский посол в Лондоне - Мазарини - французский посол в Варшаве - князь Иеримия Вишневецкий главный противник Б.

Чью же историю мы изучаем? Отчего варяги, поселившись на Руси, быстро смешались с местными жителями, а с печенегами и половцами этого не случилось?

Почему в веках византийцы не совершали ответных набегов на Русь? Почему после смерти Рюрика его соратники не остались в Новгороде и не вернулись на свою родину, а поплыли на юг, в Киев? Каким образом Олег, убив киевских правителей Аскольда и Дира, сумел помириться с киевлянами и стать их князем? Сравнивая надписи на бумажных деньгах СССР 1, 3, 5, 10 руб. Какие из остальных языков обнаруживают тесное родство между собой? Растворению печенегов и половцев среди русских мешала разница в их хозяйственном укладе - кочевые скотоводы и оседлые земледельцы.

Посылать армию в карательный поход против заморских варваров было бы большим расточительством для Византии. Дешевле было натравить на Киев соседей - кочевников. Так от рук печенегов погиб князь Святослав. Почти все варяги, попадавшие на Русь, стремились в сказочно богатую Византию или поближе к ней - в Киев С кем из киевлян Ольга обсуждала план своей поездки в Константинополь в году? Почему этот план был одобрен? Кто правил Киевом в отсутствие Ольги?

Была ли месть Ольги древлянам за смерть Игоря ее личным решением или то была воля киевского веча или иного собрания? Верно ли, что одни и те же киевляне одобряли военный поход Игоря на Византию и мирную поездку туда Ольги? Какие у них могли быть причины для этого? Через каких людей были заочно знакомы князь Святослав и основатель "Священной Римской империи" Оттон I? Составьте цепочку из этих людей. Просвещение, ; - Годер, Г.

Рабочая тетрадь по истории Древнего мира: Задания и задачи по истории Древнего мира. Рабочая тетрадь по истории Древнего мира. Дидактические игры, тесты, загадки по истории древнего мира. Просвещение, ; Курс рассчитан на 68 часов в год и предусматривает разные варианты дидактико-технологического обеспечения учебного процесса.

Годер , где представлены познавательные задачи разного уровня сложности; пособия Н. Преподавание Истории Древнего мира в 5 классе имеет очень большое значение для дальнейшего обучения. Именно в этом классе закладываются знания, компетентности, которые будут являться основой для развития мышления, логики, творчества у каждого ребенка. Educational resources of the Internet - History. Образовательные ресурсы Интернета - История.

Учебное пособие для средней школы. Задачник охватывает основные события российской истории веков во взаимосвязи с событиями всемирной истории. Каждая глава содержит сжатый обзор, в котором осмысливаются главные события одной эпохи, а также подборку задач, приучающих школьника к активному усвоению исторических фактов и различных концепций исторической науки. Задачник содержит обширную хронологическую таблицу событий российской и всемирной истории.

Книга адресована учителям, студентам и школьникам. Чью же историю мы изучаем? Дела давно минувших дней 10 1. Начало Руси 13 1. Задачи 23 Глава 3. Русь в 12 веке Задачи 32 Глава 4. Монголы и Золотая Орда 36 4. Русь и Орда в 13 веке 38 4. Задачи 43 Глава 5. Русь в 14 веке 49 5. Задачи 53 Глава 6.

Read More
1 2 3 4 5 6 7