Люди и фигуры Евгений Гик

У нас вы можете скачать книгу Люди и фигуры Евгений Гик в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

В юбилейной книге известного шахматного литератора Евгения Гика в году у него сразу два юбилея - круглая дата и это, е по счету, издание! Читатель найдет здесь автобиографические заметки автора , интервью с чемпионами мира, эссе об их личной жизни и веселые истории про них.

В книге три вкладки, более фотографий. Я старше 18 лет, принимаю условия работы сайта, даю согласие на обработку перс. Подарки к любому заказу от р. Вступить в Лабиринт У меня уже есть код скидки. Здесь будут храниться ваши отложенные товары. Вы сможете собирать коллекции книг, а мы предупредим, когда отсутствующие товары снова появятся в наличии! Вступить в Лабиринт У меня уже есть аккаунт. Ваша корзина невероятно пуста.

Не знаете, что почитать? Здесь наша редакция собирает для вас лучшие книги и важные события. Сумма без скидки 0 р. Вы экономите 0 р. Забирайте заказы без лишнего ожидания. Шахматный однотомник Зебра-Е В юбилейной книге известного шахматного литератора Евгения Гика в году у него сразу два юбилея - круглая дата и это, е по счету, издание! Читатель найдет здесь автобиографические заметки автора, интервью с чемпионами мира, эссе об их личной жизни и веселые истории про них.

Шахматный однотомник Гик Евгений Яковлевич В юбилейной книге известного шахматного литератора Евгения Гика в году у него сразу два юбилея - круглая дата и это, е по счету, издание!

Шахматный однотомник На складе. Аннотация к книге "Люди и фигуры. Шахматный однотомник" В юбилейной книге известного шахматного литератора Евгения Гика в году у него сразу два юбилея - круглая дата и это, е по счету, издание! Иллюстрации к книге Евгений Гик - Люди и фигуры. Рецензии и отзывы на книгу Люди и фигуры.

Напишите отзыв и получите до рублей Оставьте заявку на рецензии заявок: Номер 1 3 рец. Шереметевы на фоне русской истории 1 фото.

Его мысль и личность 3 рец. Муза Карла Брюллова 7 рец. На передовой вдали от фронта. Внешняя разведка в годы Великой Отечественной 7 рец. Книги автора Гик Евгений Яковлевич.

Спорт и математика 1 фото. Похожие на "Люди и фигуры. Смотрим фильм - читаем книгу. В середине х на супертурнире в Новгороде состоялась пресс-конференция Гарри Каспарова, и на мой вопрос, касающийся Анатолия Карпова два короля тогда боролись между собой за лидерство и имели много претензий друг к другу , Каспаров предложил провести дискуссию со своим оппонентом - хоть в прессе, хоть на ТВ.

За одну из них неожиданно получил премию как лучший спортивный журналист года. Благодаря шахматам у нас с ним возникли довольно теплые отношения в детском саду он ходил в шахматный кружок, но потом вынужден был бросить его, поскольку не умел записывать партии — он вообще тогда еще не умел писать! Однажды Кузин даже включил меня в команду журналистов на чемпионат Европы по баскетболу в Турции, так неожиданно я на целую неделю стал баскетбольным корреспондентом. Валерий прожил всего 43 года, и его ранняя смерть была ударом для всех его друзей и соратников, в том числе для меня.

Радостно было обнаружить, что одним из героев мемуарного романа Зорина является мой папа. Так совпало, что именно эта книга стала последней, которую я успел прочитать маме, — она уже не вставала. Да, есть что рассказать, но, пожалуй, оставлю эту плодотворную идею до следующего юбилея.

Всю жизнь, сколько себя помню, что-нибудь коллекционировал, собирал. В школьные годы, как у всех, это, конечно, были почтовые марки. Это было большое везение. Кроме того, раз в неделю мы обязательно посещали какой-нибудь книжный магазин со специальным отделом марок и приобретали несколько блоков.

Покупали самые красивые, самые яркие. К десятому классу у меня уже накопилось много альбомов, больше тысячи марок. Правда, после поступления в МГУ страсть к такому коллекционированию остыла, появилось другие увлечения. И все альбомы я подарил своему однокласснику Саше Карцеву, более активному коллекционеру, чем я.

Увы, тогда я понятия не имел, что мои альбомы представляют немалую ценность, в том числе материальную. Знал бы, возможно, распорядился бы ими иначе. В те годы я собирал и футбольные программки, ими был забит целый ящик стола. Я раскладывал программы, анализировал составы команд, вел разные подсчеты. В студенческие и аспирантские годы я переключился на театральные программки. Это сейчас они порой дороже билетов в театр, а тогда стоили копейки, и после каждого спектакля я возвращался домой с программой, они тоже занимали ящик.

Особую ценность представляли программки Театра на Таганке. Эта страсть прошла в году, после смерти Высоцкого для меня начался новый отсчет в истории театра. В конце концов из всех видов коллекционирования остались только книги подбор шахматных партий или комбинаций, забавных позиций и диаграмм не в счет.

Книжную библиотеку собирал еще отец, причем он это делал трижды в своей жизни. А в м мы с мамой, перебираясь вслед за ним из Баку в Москву, смогли взять только самое ценное. От второй библиотеки мало что осталось, и в Москве отец начал все с нуля. Впрочем, полки быстро пополнялись. Кроме того, папа постоянно подписывался на собрания сочинений. В м отец умер, я учился на третьем курсе университета, и пополнять библиотеку стало очень трудно. Так что страсть отца собирать книги по наследству передалась и мне.

Основа была неплохая, было от чего оттолкнуться. Отец приобретал только художественную литературу, я же действовал сразу в нескольких направлениях.

Покупал много математических изданий, как серьезных, так и занимательных. Моя библиотека книг по математическим досугам, головоломкам и занимательным, олимпиадным задачам насчитывает сотни книг и, возможно, одна из лучших. Конечно, собирал я и шахматную литературу. Странно, но сейчас, когда общественный интерес к шахматам снизился, число изданий, наоборот, растет, причем с такой скоростью, что и не уследишь.

Впрочем, юношеский максимализм у меня давно пропал, и я уже не стремлюсь приобрести все, что появляется. Кажется, в Москве осталось всего два настоящих коллекционера, собирающих все шахматные книги, изданные в СССР и России, - фанатики своего дела: Владислав Новиков и гроссмейстер Игорь Бердичевский. Кстати, свои обширные библиотеки Новиков и Бердичевский собрали не без моей помощи. И все-таки активнее всего я коллекционировал художественную литературу, продолжая линию отца, причем следил сразу за многими сериями: ЖЗЛ, жизнь в искусстве, города и музеи мира, фантастика и детективы, мастера современной прозы, Библиотека всемирной литературы для детей на будущее.

Например, недавно я пополнил ее двухтомником Иосифа Бродского. Подборка поэтических изданий также наследственное увлечение. Отец в молодости сам писал стихи, у меня сохранилась толстая тетрадка, которую собрал его друг, а бросил он это занятие, когда столкнулся с поэзией Бориса Пастернака. Не он один, многие способные поэты перестали писать, осознав недостижимость этой вершины.

Большинство книжных серий выходило и продолжает выходить десятилетиями, но есть и такие, которые давно завершились, и мне хотелось собрать их целиком. И вот одной книжки — Леси Украинки — у меня не хватало, искал ее много лет, пока не нашел на черном рынке во Львове. Само собой, на моих полках представлена и классика, и современные авторы, собрания сочинений и двух-трехтомники.

Многие издания середины прошлого века уже давно сменились более полными, скажем, на золотой полке стоит и двухтомник Пастернака в Большой серии и позднее вышедший его семитомник.

Но отдельные раритеты до сих пор занимают видное место, например, элегантный голубой четырехтомник Лермонтова года.

До перестройки почти все книги, заслуживающие внимания, представляли собой большой дефицит, впрочем, как и женские сапоги, бананы или сервелат. Евтушенко, Моруа или Сименон. А оказываясь далеко от Москвы, можно было обнаружить и настоящий клад. До сих пор помню, как однажды из Нальчика, куда ездил кататься на горных лыжах, привез по две пачки Бабеля и Зощенко, и в результате у меня образовался отличный обменный фонд. Самым радостным событием в е годы было 5 мая, если, конечно, удавалось достать пригласительный билет на празднование Дня печати в Колонный зал.

Тогда за один раз можно было приобрести сразу десяток свежих изданий любого жанра. Иногда спасали девушки-продавщицы, без контактов с которыми моя библиотека имела бы бледный вид. Несколько лет подряд старыми книгами меня снабжала обаятельная Рауза, работавшая в букинистическом в Книжной лавке писателей на Кузнецком. Признаюсь, за полвека собирательства я ни у кого больше не видел полного собрания поэз Северянина. Да, серьезный удар нанесла мне однажды Рауза, объявив, что выходит замуж и покидает столицу….

Но мне продолжало везти. Вскоре я познакомился с нашим самым крупным букинистом прошлого века - Лев Абрамович Глезер работал в самом центре Москвы, в Пушкинской Лавке, он был шашечным мастером, но хорошо знал и шахматистов. Так что некоторые старые книги, а также заигранные знакомыми тома собраний сочинений я имел все шансы восстановить.

Правда, один раз это могло не получиться. Вернувшись домой, я обнаружил на письменном столе стопку книг — Булгакова, Платонова, Кафку, Ахматову, Гумилева, Цветаеву, что-то еще.

Я чуть не упал в обморок. Еще раз о Книжной лавке писателей. Букинистический отдел занимал половину первого этажа, во второй половине продавалась современная литература, впрочем, купить что-нибудь стоящее было нереально — все лучшее поднималось на второй этаж. Это знаменитое, почти легендарное место было известно всем книжникам Москвы, ведь здесь обслуживались только члены Союза писателей. Небольшая комната, один прилавок, причем в очереди стояли даже наши классики, встречал я здесь и Катаева, и Каверина, и знаменитостей помоложе.

Хозяйничали в Лавке двое — Кира, главная, и Олег, ее помощник. Немного странная пара — она очень худая и высокая дама, имевшая свои представления о рейтинге писателей, согласно которым и предлагала им тот или иной дефицит; Олег чуть пониже, плотный, физически крепкий требовалось постоянно таскать тяжелые пачки книг , немного замкнутый, получавший право голоса только в отсутствие Киры.

Поговаривали, что они вместе живут, хотя трудно было представить более неподходящую пару. К Кире я почти не решался обратиться не по чину! Когда подходила моя очередь, он приносил мне новинки, конечно, не супердефицит, который полагался только избранным. Но я был благодарен ему за Окуджаву с Аксеновым — попробуй где-нибудь достать! Если вы не член Союза, то не подпускались и близко к прилавку, а благосклонность Олега объяснялась очень просто — когда-то он играл в шахматы, был кандидатом в мастера, поэтому с почтением относился ко мне.

Да, мастеров тогда уважали! Другие книгопродавцы за прилавком, все без исключения девушки, избалованные писательскими взглядами и намеками, неизменно заставляли меня предъявить членский билет. Как я завидовал в этот момент Виктору Васильеву, единственному тогда шахматному литератору, члену Союза писателей.

Виктор Лазаревич, в отличие от меня, посещал это священное заведение на законных основаниях и всякий раз покидал Лавку не с пустыми руками. Не скрою, я тоже мечтал когда-нибудь уверенно подняться на второй этаж и на требование нагловатой девицы небрежно бросить ей членский билет, поставить на место. В конце концов мечта сбылась, я присоединился к Васильеву, точнее сказать, сменил его - вскоре нашего главного тогда биографа не стало.

Поскольку Котов умер еще раньше, то я, похоже, остался единственным шахматным автором, членом СП. Возможно, за эти годы кто-то прибавился, но теперь это членство носит символический характер, все привилегии — от Книжной лавки до Домов творчества — давно исчезли. В начале х проблема книжного дефицита, как и любого другого, была решена, и теперь уже не покупатели заискивают перед продавцами, а те с надеждой смотрят на простых смертных, не купят ли они хоть какую-нибудь книгу.

Несмотря на некоторые связи, все-таки основным местом, где приобреталось что-то стоящее, оставался черный рынок, завсегдатаем которого мне пришлось стать. Его постоянно разгоняли, переносили с одной точки в другую, последнее пристанище до перестройки, кажется, были Сокольники. Впрочем, черный рынок - это отдельная история. Да, моим детям и внукам достанется неплохое книжное наследство. Но, к сожалению, книги как бумажный продукт их мало волнуют. Они не знакомы с понятием дефицита, никогда не будут гоняться за редкими изданиями, - другое поколение.

Современные молодые люди вооружены айфонами и айпадами, планшетки их загружены сотнями книг, при необходимости они легко вместят всю библиотеку, которую мы с отцом собирали десятилетия. Но кому нужна эта многотысячная коллекция книг, заполнившая множество шкафов и дома, и на даче? Ради чего потрачены годы жизни, немалые материальные и душевные ресурсы?

Не стоило ли использовать драгоценное время на что-то более важное и существенное? Подобные вопросы возникают у любого коллекционера. Но ведь, как известно, ходы назад не берутся. Это случилось в одной шахматной редакции. В тот памятный день, пройдя по знакомому коридору, я остановился возле узкой желтой двери. Любители шахмат, должно быть, рисуют себе редакцию весьма яркими красками. Возможно, им чудится некий храм, в тиши которого вдумчивые аналитики исследуют головоломные варианты, где священнодействуют гроссмейстеры и солидно вздыхают мастера.

Действительность не столь возвышенна. Обычно народу в ней вдвое больше, чем стульев, но в тот час она была пуста. Свежий номер лежал на столе, и я, примостившись в углу, с интересом принялся читать сенсационную статью об очередной победе вундеркинда Магнуса Карлсена. С головой уйдя в чтение, я не сразу заметил, как в комнату вошел незнакомец, и скорее почувствовал, чем увидел, что я не один. Передо мной стоял элегантно одетый мужчина с приятным живым лицом.

Он снял шляпу и поставил на пол портфель, судя по всему, туго набитый бумагами. Я вообще скор на решения. Качество, несколько вредящее мне за доской. Вошедший тем временем оглядел меня с ног до головы и, обнаружив на лацкане моего пиджака мастерский значок, с улыбкой сказал:.

Но вслух я холодно заметил:. Не очень-то это было красиво с моей стороны, но я решил, что маленький урок пойдет этому упрямцу на пользу. Пат был неизбежен, и мне лишь оставалось поражаться уверенному виду партнера. Между тем последовало 5. И тут я с ужасом понял, что хотя позиция осталась ничейной, на доске появился ферзь и пари мною проиграно. По инерции я схватил своим королем появившегося откуда ни возьмись ферзя и в тот же миг услышал раскатистый смех и знаменитый возглас: Как жестоко наказан я за то, что не верил в ваше существование.

Итак, вы не вымышленный герой, не псевдоним, не миф! Поверьте, за эти сутки мне пришлось дать уже три интервью и провести четыре беседы, а отсюда я направляюсь прямо в Останкино. Великий человек был так прост и демократичен.

Однако проигранное пари не давало покоя. Недовольство собой - одно из важнейших моих качеств. Пусть пешка стала ферзем, но что из того - я побил его на том же ходу. Я пожал плечами и предложил новое пари. Скромность мне бы тоже хотелось отнести к своим главным качествам, однако, боюсь, это будет преувеличением. В его глазах я прочел странное выражение - какая-то смесь симпатии и сострадания. И в тот же миг прозвучал знакомый раскатистый хохот. Я сидел ошеломленный, не смея произнести ни слова.

Все было верно, гроссмейстер вновь выиграл, выиграл сдавшись - это было доступно только ему. Впрочем, вы можете испытать себя еще раз. Играя белыми, вы должны заставить меня объявить мат вашему королю. Но учтите, я буду сопротивляться. Называется это обратным матом. Чувство собственного достоинства, пожалуй, важнейшая черта моего характера. Я и забыл, - с подкупающей искренностью ответил Ферзьбери. Числом ходов я вас не ограничиваю.

Впрочем, если вы сомневаетесь, я готов сам взять белые фигуры и заставить вас дать мне мат. Играйте черными и запоминайте. Советую не ставить своего слона по соседству с моим. Уверенность в себе - одно из важнейших моих качеств. Так я возьму на е4, вы закроетесь ферзем, но эту жертву я уже не приму - мата не видать как собственных ушей. Bg2 B e4 2. Q e8 Bb7 5. Я был так растерян, что пробормотал что-то невразумительное. Вы не на Олимпийских играх. Я почти не сомневался, что мое положение от этого не улучшится, но принял решение продолжить борьбу.

У меня бойцовский характер. Q h8 Bf3 6. Q e8 Bc6 7. B e4 Bc6 Все мои усилия перехитрить гроссмейстера ни к чему не привели. Мягким, усталым движением передвигал он по доске своего слона, сохраняя хладнокровие и терпение. Многие жаловались на гипнотическую мощь моего взгляда.