Конец третьего рейха В. И. Чуйков

У нас вы можете скачать книгу Конец третьего рейха В. И. Чуйков в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Короче говоря, и проще, танкисты попали в засаду. Возможно, если гитлеровцы почувствуют угрозу нашего наступления, то поспешат снова отойти на следующий рубеж, лишь бы сохранить свои силы. Леса и болота помогут им незаметно произвести маневр, организовать оборону и встретить неожиданным ударом наши наступающие войска.

Нет, нельзя допустить, чтобы противник обманул нас хитрым отходом и коварным контрударом. Но как это сделать? Ведь и сейчас противник может спокойно допустить сосредоточение наших войск, а перед артподготовкой незаметно отойти. Мы израсходуем эшелоны боеприпасов, перепахивая покинутые окопы, а чуть двинется пехота вперед — враг с нового рубежа обрушит на нее заранее подготовленный огонь.

В результате нам все придется начинать сначала: Надо найти такой оперативно-тактический прием, который помог бы нанести по врагу неожиданный и мощный удар, удар, настолько ошеломляющий и сокрушительный, чтобы противник был разгромлен сразу и не успел оттянуть свои силы на новые рубежи.

Для того чтобы уточнить группировку и силы противника, проводилась разведка боем. Но иногда разведка боем была нам во вред. Враг догадывался, что вслед за разведкой боем — через день, максимум через два — последует решительное наступление. За это время он успевал изменить свои боевые порядки, подтянуть резервы на угрожаемое направление или отходил из первых траншей и выходил из-под удара.

После напряженных раздумий, после анализа собранных сведений о противнике стало созревать решение. Оно основывалось на приобретенном опыте. На юге, в боях на Украине мы применяли разведку, перерастающую в наступление. Сущность этого приема заключалась в следующем: Такая разведка — с короткой, но мощной артиллерийской подготовкой — велась не на одном участке, а на всем фронте предстоящего наступления.

Цепи стрелковых подразделений — по две-три роты от полка с танками при поддержке артиллерийского и минометного огня — атакуют передний край противника. Если враг занимает основные позиции, то разведывательный эшелон в худшем для него случае будет остановлен перед передним краем неприятельской обороны. Зато в ходе боя наши артиллеристы уточнят огневую систему противника, чтобы часа через два уже наверняка провести артиллерийскую подготовку, уничтожая выявленные цели. Если же противник, желая обмануть нас, оставит на первых позициях лишь подразделения прикрытия, а основные силы отведет в глубину своей обороны, наш разведывательный эшелон овладеет первыми траншеями и начнет продвигаться дальше, до основных вражеских позиций.

В том и другом варианте наши боеприпасы будут расходоваться по настоящим целям, а стрелковые части и танки в своем продвижении не будут встречать неожиданностей со стороны противника. С разведывательным эшелоном и вслед за ним продвигаются все средства разведки и наблюдения, точно засекая расположение пехоты, артиллерийских и минометных батарей, места сосредоточения резервов. Командиры всех степеней со средствами связи, наблюдая, следовали за разведывательным эшелоном и были готовы при необходимости в течение короткого времени организовать артиллерийскую подготовку и атаку основных позиций противника.

Главные силы наступающих войск по сигналам командиров идут вперед, готовые на своих направлениях развернуться в боевые порядки и атаковать врата. Образно говоря, поднятый кулак основных сил армии движется за подразделениями, ведущими разведку боем, и может в любой момент опуститься на голову неприятеля. Такая тактика требует непрерывного наращивания мощи удара привлечением свежих сил из глубины и непрерывным расширением полосы наступления.

Это диктует особое построение боевого порядка, который двигался бы за разведывательным эшелоном в полной боевой готовности и на определенном расстоянии. Под руководством армейского командования командиры корпусов и дивизий на практических учениях в поле и на рельефных планах отработали построения и боевые порядки войск, увязав взаимодействие со всеми родами войск.

Не скрою своих дум и волнений и о судьбе армии и о судьбе первого наступления гвардейцев Сталинграда в составе войск нового фронта. Армия покрыла себя неувядаемой славой в боях за Сталинград, она с честью пронесла гвардейское знамя по украинской земле, за ее спиной стояли бои за освобождение Донбасса, ночной штурм Запорожья, бои за никопольский марганец и криворожскую руду, армия участвовала в освобождении Одессы, сражалась на Днестре. Здесь, в составе 1-го Белорусского фронта, она должна занять подобающее ей место без каких-либо скидок на прошлые заслуги.

Мы не имели права уронить славу сталинградцев. Пожалуй, у каждого человека в новой обстановке перед решением новых задач обостряется не только чувство ответственности, но и чувство собственного достоинства.

Я не верю людям, которые, играя в показную скромность, говорят, что они в такие моменты не думают о себе, о своем самолюбии. Отсутствие чувства достоинства и гордости в боевом деле делает человека безразличным и инертным. Мог ли я в новой обстановке быть равнодушным к боевой славе своих толков? В противном случае сдавай армию другому и подавай в отставку. Я верил, я знал: Хотя это и не просто на 1-м Белорусском, войска которого накопили большой опыт как оборонительных, так и наступательных боев.

Штаб фронта — бывшего Донского — имел замечательную практику руководства крупными операциями. В свое время он организовал разгром окруженной группировки Паулюса, с честью провел Курскую битву, прославился во многих выдающихся операциях….

Заканчивается подготовка к наступлению, идут последние дни, последние часы. Уже двинулись в широкое и мощное наступление войска соседнего 1-го Украинского фронта на рава-русском направлении. Уже его передовые отряды выходят на Западный Буг. Вступает в силу намеченное нашим Верховным Главнокомандованием взаимодействие фронтов. Проведены в корпусах и дивизиях рекогносцировки, уточнены последние данные о противнике, известна обстановка.

Настало время принять развернутое решение Военному совету армии и мне, как командарму. Противник уже один раз без нашего нажима отвел свои войска на 20 километров. Возможно, если он почувствует нависший удар, то он, с целью сохранения своих сил, легко решится отойти на следующий оборонительный рубеж еще и еще раз. Лесисто-болотистая местность вполне способствует такой оборонительной тактике.

Для нас, наступающих, такая тактика противника может привести к затяжным маневрам и боям на неизвестных позициях, к возможным частым и напрасным развертываниям своих сил и особенно артиллерии. Своими действиями, в особенности разведкой боем, мы не должны заставить противника покидать занимаемые позиции. В то же время наш удар должен быть решительным, с наращиванием вводимых непрерывно сил из глубины без промедления с использованием расширяющихся границ наступления армии после прорыва.

Это требовало и соответствующего оперативного построения армии. Прорвать оборону противника было решено во взаимодействии с частями й и й армий на участке Парндубы — Торговище и, уничтожив его противостоящие части, овладеть рубежом Волянщина — Окунин — Новоселки, где ввести в прорыв й танковый корпус и стрелковые дивизии второго эшелона. Не прекращая наступления ночью уничтожить резервы противника, овладеть районом Любомль и обеспечить ввод в прорыв 2-й танковой армии. В дальнейшем предполагалось захватить переправы через Западный Буг, форсировать его и развивать наступление в общем направлении на Парчев, Лукув.

Оперативное построение армии было одноэшелонным, все три стрелковых корпуса в линию. В резерве армии оставлялись три дивизии, по одной от каждого корпуса. Корпуса строили боевые порядки в два эшелона — одна дивизия в первом, другая — во втором эшелоне. Наличие подготовленного рубежа обороны по реке Западный Буг диктовало необходимость быстрейшего выхода на этот рубеж и его захват. Поэтому планировалось в первый день наступления ввести в бой й танковый корпус и нарастить удар общевойсковых соединений с тем, чтобы на плечах противника, и даже опережая его, с ходу форсировать реку Западный Буг и прорвать армейский рубеж обороны противника.

Для поддержания высоких темпов прорыва и наступления, дивизии второго эшелона корпусов вводились в бой с утра второго дня, то есть вслед за вводом в бой го танкового корпуса.

Поскольку командованием фронта планировался ввод в прорыв 2-й танковой армии на участке прорыва 8-й гвардейской армии, решено было, что лучшим обеспечением ввода ее в прорыв будет быстрое безостановочное наступление общевойсковой армии.

Это обеспечивалось глубоким построением боевых порядков соединений армии. На основе принятого решения был разработан план операции с детальным изложением действий войск и произведены все необходимые расчеты.

При принятии решения на прорыв учитывалась возможность отхода противника на реку Западный Буг. В связи с этим было решено до начала общей атаки, то есть атаки главными силами, провести разведку боем. Для этой цели было выделено от правофланговой и центральной дивизий по два стрелковых батальона, а от левофланговой дивизии — один стрелковый батальон.

Разведка проводилась на всем фронте наступления армии. Выделенным частям была поставлена задача — овладеть высотами на переднем крае первой позиции и, развивая наступление, овладеть высотами на рубеже Трубли — Видють, то есть на 3 километра в глубине обороны. С разведывательными батальонами следовали также танки НПП и танки-тральщики.

Для обеспечения действий этого мощного разведывательного эшелона была спланирована минутная артиллерийская подготовка. Решением предусматривалось, в случае успешных действий разведывательного эшелона, перейти в наступление главными силами без проведения артподготовки и прорвать оборону противника на всю глубину оборонительной полосы.

В этом решении предусматривалось сильной разведкой не только вскрыть передний край и силы противника, но и возможность перерастания действий разведывательного эшелона и главных сил в общее наступление без проведения артиллерийской подготовки. В первый день операции три дивизии первого эшелона должны были атаковать передний край обороны противника, прорвать его и, следуя за огневым валом, овладеть рубежом Высокое — Окунин — Новоселки и обеспечить ввод в бой го танкового корпуса.

Развивая дальнейшее наступление, предполагалось овладеть рубежом обороны противника по реке Плыска и к исходу дня выйти на рубеж Куснище — Любомль — Радзехов. Дивизии вторых эшелонов корпусов к утру второго дня должны были выйти на этот рубеж и вместе с дивизиями первого эшелона и м танковым корпусом развивать наступление.

Дивизии армейского резерва должны были следовать за дивизиями вторых эшелонов и корпусов и к исходу дня выйти на рубеж реки Плыска. На второй день операции дивизии первого эшелона, развивая наступление, к исходу дня должны были выйти на рубеж Гороховиско — Опалин — Свеже, захватить переправы в районах Забужье, Опалин, Свсже и плацдарм на западном берегу реки Западный Буг.

С вводом в прорыв 2-й танковой армии дивизии первого эшелона стрелковых корпусов должны были неотступно следовать за ней. Дивизии армейского резерва к исходу второго дня операции должны были выйти на рубеж Перекорка — Ровно. На третий день операции дивизии первого эшелона обеспечивают переправу главных сил 2-й танковой армии через реку Западный Буг и продолжают наступление за ее соединениями.

Остальные соединения армии форсируют реку Западный Буг и продолжают наступление по задачам, которые должны быть уточнены ко времени выхода войск армии к реке Западный Буг.

Несколько слов необходимо сказать о том, какими силами располагала в то время армия. В июне месяце, как уже упоминалось, пополнялся ее личный состав.

Численность личного состава дивизий была доведена до человек. К началу операции армия имела 9 стрелковых дивизий. Кроме того, армия была усилена рядом танковых частей. Нам были приданы я гвардейская танковая бригада 53 Т , й и й гвардейские тяжелые танковые полки 42 ИС , й инженерный танковый полк 21 танк-тральщик , , , й самоходно-артиллерийские полки 63 СУ , всего бронеединиц. В распоряжении командующего артиллерией армян Н.

Пожарского находилось орудие и миномет, установка гвардейских минометных частей. Продумано было и инженерное обеспечение. Нам придавались я мотоинженерная бригада РГК 5 батальонов , я инженерная саперная бригада 4 батальона , и отдельный мотопонтонный батальон. Для того чтобы отработать взаимодействие соединений и частей армии, мы провели за сутки до наступления розыгрыш предстоящей операции.

Был подготовлен точный макет местности. На него нанесли всю оборону противника, места расположения его резервов, артиллерии, танков. В розыгрыше принимали участие командиры корпусов и дивизий, начальники родов войск и служб. На занятии присутствовали Маршалы Советского Союза Г. Рокоссовский, Главный маршал авиации А. Новиков, маршал войск связи И.

Пересыпкин, командующий 2-й танковой армией генерал-полковник С. Командиры хорошо поняли замысел и план операции. Сказывалось единство взглядов, сложившееся еще в боях на Волге, а затем на Украине.

Не было сомнений, что люди вложат в дело всю свою душу, проявят инициативу, решительность и настойчивость. Не обошлось без борьбы за намеченный нами план операции. Кое-кто из работников штаба фронта недоумевал, почему мы наметили более высокие темпы наступления, чем фронтовое командование. Возмутились и артиллеристы фронта: Не все могли понять, что мы собираемся сочетать разведку боем с прорывом всей обороны противника. Мы пытались провести в жизнь новое, шли вопреки некоторым сложившимся традициям, привычным шаблонам.

И ясно, что не все это сразу поняли и приняли. Пытаюсь доказать преимущество предложенного нами способа. Разговор постепенно принимает форму спора. А военные знают, что спорить с начальством дело не из приятных. Но мне помог командующий фронтом К. Он во всеуслышание заявил:. Летчики недоумевали, что я нацеливаю их не на передний край обороны противника, а на артиллерийские позиции, расположенные в глубине вражеской обороны.

Пришлось разъяснить, что вражеский передний край наши артиллеристы хорошо знают, что при нашей мощи огня там все будет разрушено и подавлено. В глубине же обороны противника артиллерия не может добиться тон же эффективности, как авиация. Летчики поняли, что от них требуется. Военный совет, командиры и политработники готовили армию к предстоящим действиям. Состоялись совещания бывалых воинов.

Ветераны армии собирались в лесу, под открытым небом. Без длинных речей, коротко, по-деловому обсуждали они задачи солдат и сержантов, с тем чтобы после пойти в отделения, расчеты и побеседовать с каждым бойцом…. В ночь на 14 июля года дивизии первого эшелона армии вышли на исходные позиции на участке прорыва.

Впереди наших дивизий занимала позиции я стрелковая дивизия й армии, ранее оборонявшаяся на этом участке. Наши артиллеристы крайне осторожно вели пристрелку по обнаруженным огневым точкам врага. Похоже было, что мы сумеем незаметно войти в соприкосновение с противником.

Шла, как говорится, последняя доводка. Поднявший меч от меча и погибнет! Не мы начинали эту разорительную войну. Где-то здесь, в этих местах, торжествующие, ликующие захватчики прорывали наши редкие боевые порядки и считали, что начали победоносную войну.

А сегодня… Мы старались не вспугнуть противника, чтобы враг не оставил позиций без боя. За несколько дней до наступления мне сообщили, что после ввода в прорыв 2-й танковой армии, вслед за нами двинется 1-я Польская армия.

Нам стало известно, что на командный пункт 8-й гвардейской армии 17 июля прибудет польское командование, чтобы посмотреть организацию прорыва обороны противника. Мы ждали гостей, надеясь, что они найдут что посмотреть, чему поучиться. Выход Польской армии на поля сражений в составе нашего фронта расценивался нами, как немалое событие военно-политического значения.

В годы, предшествующие первой мировой войне, в последние дни мира в Европе, еще общими усилиями европейских народов можно было остановить страшный разбег Гитлера. Стоял вопрос о Чехословакии. Стоял вопрос о ее защите от фашистского агрессора.

Польское буржуазное правительство отказалось пропустить Красную Армию по польской земле… Как Советский Союз без этого согласия мог выполнить свои союзнические обязательства перед чешским и словацким народами? Предавая своего соседа на западе, польские правители тем самым предали и свой народ, отдав его на растерзание гитлеровцам. Пилсудский, Рыдз-Смиглы, Сикорский… Каждый из них пытался играть какую-то самостоятельную политическую роль, но все они были всего-навсего марионетками империализма.

Интересы польского народа были и далеки им и чужды. Разве польское буржуазное правительство не отдавало себе отчета, чем грозит польскому государству, польскому народу вторжение гитлеровских полчищ?

Они не были слепы! Но фашизм их страшил меньше, чем польский революционный рабочий класс, чем задавленное нуждой польское крестьянство. Когда в сентябре года в Польшу хлынули фашистские войска, мы переживали это как свое горе. Польскому народу грозило физическое истребление… И только Польская коммунистическая партия не сложила в те дни оружия, партия, загнанная в глубокое подполье своими же отечественными мракобесами.

Наш народ в той степени, в какой это было возможно в то время, в той степени, в какой это позволяла политическая обстановка в Европе, пришел на помощь польскому народу.

По инициативе польских коммунистов, находившихся в эмиграции в Советском Союзе, весной года был создан Союз польских патриотов. В апреле года этот союз обратился к Советскому правительству с просьбой разрешить сформировать на советской территории польское воинское соединение, которое могло бы принять участие в борьбе с гитлеровцами. Сначала польские патриоты сформировали дивизию имени Костюшко. Затем формирование выросло в армию. Армия получила прекрасное оснащение, современное оружие, была обучена.

Настал и ее час вступления в бой. Командующий армией генерал-лейтенант Зигмунд Бсрлинг, член Военного совета армии Александр Завадский в сопровождении офицеров штаба прибыли на наш командный пункт в ночь на 18 июля, за несколько часов до начала наступления. Они ехали проселочной дорогой, которая методически простреливалась немецкой артиллерией. Мы очень волновались за своих польских друзей.

К счастью, все обошлось благополучно. Легко представить нашу радость. Мы встретили дорогих гостей по-братски, торжественно, да еще и в часы вообще торжественные для жизни фронтовиков, в последние часы перед началом наступления. Ночь выдалась на редкость тихая, глухая. Над болотами висел невысокий, но плотный туман. Он глушил все звуки. Изредка и где-то далеко, за лесными массивами, утонувшими в полной темноте, вспыхивали зарницы и доносился гул взрывов.

Это наши бомбардировщики наносили удары в глубоком тылу противника. Польские товарищи засыпали нас вопросами. Чувствовалось, что они и сами рвутся в бой. Их можно было понять. Впереди, не так уже и далеко пролегала польская граница.

Недалеко был город Люблин, люблинская возвышенность, с которой, образно говоря, просматривалось будущее свободной Польши. За Люблиным лежали родные польские села, деревни, города. А там недалеко и столица Варшава. Исстрадавшийся польский народ ждал освободителей. Близился поворотный момент в истории польского народа, близилось его вступление в новую эру.

Над Польшей занималась заря социализма. Это понимали и мы и наши польские друзья. А между тем под покровом ночи шла напряженная работа. Части дивизии первого эшелона сменяли последние части й стрелковой дивизии. Полки и батальоны выходили на исходные позиции. Занялся ранний июльский рассвет. В лесу он вступал в свои права медленно, как бы даже неохотно. Сначала проступили из темноты верхушки могучих сосен, затем обрисовались зубчатые макушки еловых боров, ушла тьма из чащи, засверкали росистые поляны, поредел синеватый туман….

Командный пункт был размещен на высоте К нему тянулись провода с передовых НП корпусов и дивизий. Проводная связь проходила, как нерв, по оси и направлениям намеченных ударов.

Рации еще молчали, их час не настал. Мы с Пожарским сверили часы еще с вечера. Я смотрел на минутную стрелку, затем на секундную. Пять часов тридцать минут…. Сразу заговорили орудия всех калибров. На один километр прорыва было сосредоточено местами свыше двухсот стволов. Казалось, что земля поплыла под ногами.

Сначала слышался грохот разрывов. Этот гул нарастал по мере того, как включались крупные калибры. Впереди, на позициях противника, все смешалось. Пыль, огонь, дым, фонтаны земли и болотистой жижи закрыли, затмили солнце. Бушевал артиллерийский ураган возмездия…. За огневым валом поднялись в атаку разведывательные отряды. В шесть часов с минутами по проводам уже шли сообщения, что передовые отряды за танками НПП и танками-тральщиками ворвались в первые траншеи, овладели передним краем обороны и господствующими высотами.

Я отдал приказ о переходе в наступление главными силами армии. На мой передовой наблюдательный пункт прибыли командующий фронтом Маршал Советского Союза К. Рокоссовский и Маршал Советского Союза Г. С ними приехал и командующий артиллерией фронта генерал-полковник артиллерии В. Казаков, а также командующий 1-й Польской армией генерал-лейтенант Берлинг, член Военного совета армии генерал Александр Завадский и другие офицеры. Николай Митрофанович видел, что план наш оправдался.

Он спокойно ответил Казакову:. Об итогах говорить было пока еще рано. Поступали донесения об ожесточенных рукопашных схватках в уцелевших опорных пунктах обороны противника. Но главное, главное было достигнуто. В семь часов с минутами я смог доложить командующему фронтом и представителю Ставки, что первая позиция главной полосы обороны противника повсеместно прорвана.

Главные силы армии вводились в бой без основной артиллерийской подготовки, без огневого вала. Этот метод прорыва обороны противника сэкономил государству многие сотни тысяч снарядов, сотни тонн авиабомб и горючего. В бой с противником вошли главные силы дивизии первого эшелона. Противник попытался остановить их продвижение артиллерийским огнем. По его батареям тут же открыла огонь наша артиллерия, а затем обрушила бомбовые удары и наша авиация.

В течение нескольких минут немецкая артиллерия была подавлена. То, что не могли сделать артиллеристы, доделали летчики. Первым же броском наши войска углубились на несколько километров. К 17 часам наши части подошли к реке Плыска.

Это уже была вторая полоса обороны противника. Здесь немецкое командование сделало еще одну попытку сдержать наше продвижение вперед. Но гвардейцы не остановились. Шугаева с ходу форсировала болотистую речку и завязала бой на противоположном берегу. Вслед за ней вступила в бон на переправах я гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерала Б. Одним полком она форсировала речку в районе Хворостова.

Подошла к реке и я гвардейская стрелковая дивизия генерала В. Авиасоединения 6-й воздушной армии продолжали наносить удары по боевым порядкам и пунктам управления противника в глубине его обороны. Всего летчики произвели самолетовылетов.

Польские товарищи пришли в восторг от всего увиденного. Все происходящее они также воспринимали как справедливое возмездие. Нам с трудом удалось уговорить их от поездки в боевые порядки у горловины прорыва. Бой не прекращался и ночью. Разведчики и артиллеристы выявляли огневые средства противника. Инженерные части строили мосты и переправы для танков и артиллерии. В темноте я стрелковая дивизия полностью переправилась на западный берег Плыски.

Утром 19 июля вновь заговорила артиллерия армии. На этот раз двадцать минут кромешного ада на позиции противника. Войска вновь пошли в атаку. К 11 часам 30 минутам они вышли на рубеж Городно — Машев.

Во второй половине дня двинулись танки. На этот раз й танковый корпус, переправившись через Плыску, вошел в чистый прорыв с рубежа Скибы — Машев. Он рассек отступающие части противника и, обогнув город Любомль с севера, пошел по тылам врага.

Корпус вместе с частями усиления двигался по двум маршрутам, имея боевой порядок в два эшелона. На рубеже Куснище — Любомль я и я танковые бригады были остановлены противником. Тогда немедленно вступила в бой я танковая бригада, шедшая до этого во втором эшелоне. Она обошла Любомль с севера и устремилась на запад.

Это решило судьбу Любомля. Вскоре я гвардейская стрелковая дивизия во взаимодействии с й танковой и й мотострелковой бригадами овладела городом.

По ходу боя мы могли судить, что на основных рубежах сопротивление противника было сломлено. Внезапность удара и созданное превосходство в силах сыграли свою роль на всем фронте прорыва, на участках наступления и и й армий также был полный успех.

Лесом я переезжал с одного наблюдательного пункта на другой. Несколько наших автоматчиков сопровождали в наш тыл группу немецких военнопленных. Мрачные, казалось бы, должны быть лица. Радости, конечно, на лицах военнопленных не читалось, но ими явно владело чувство облегчения. Кончилось… Закончился бесславный поход, начатый три года тому назад в этих местах. Я не удержался, остановился возле колонны. Под рукой случился и переводчик.

Говорил он на ломаном языке, с сильным акцентом, но легко понимал живую речь. Военнопленные подтянулись, сколько могли привели себя в порядок.

Не думаю, чтобы наши военнопленные вот так же вытягивались перед немецким генералом. Я обратился к переводчику:. Они между собой посовещались. Наши офицеры не знали, что на нас обрушатся такие силы….

Но это еще не все объясняет…. Ко мне поближе протиснулись пожилые солдаты… Мне перевели, что их давно мучило недоумение, откуда у русских такое обилие техники, откуда взялась такая мощная артиллерия… Они уже считали, что наша промышленность разрушена. Среди солдат были рабочие-металлисты. Этих слов я от них и ждал. На меня смотрел ненавидящими глазами молоденький обер-лейтенант.

Он держал руку на перевязи, был исцарапан, грязен, весь в мазуте. По форме — танкист. Много лет спустя, когда я командовал Советскими войсками в Германии, мне довелось встретиться с обер-лейтенантом. Он стал отличным офицером в войсках Германской Демократической Республики. Во-первых, он подтвердил, что сила нашего удара оказалась для немецкого командования неожиданной.

Во-вторых, я убедился, что психологически враг сломлен, что этим созданы главные предпосылки для развития наступления в нарастающем темпе. Моральное состояние войск я всегда считал главным в любом сражении. Наши воины шли в бой с подъемом, противник шел в бой, ожидая поражения. По данным авиационной разведки разбитые части отходили за Западный Буг, пытаясь зацепиться за новую линию обороны. Перед нами вставала задача — преследуя противника, с ходу форсировать и этот водный рубеж, сбить врага с позиций и на его западном берегу.

На рубеже Куснище — Любомль — Вишнев вошли в бой вторые эшелоны стрелковых корпусов. Они получили задачу как можно быстрее выйти к Западному Бугу на широком фронте и с ходу форсировать реку. Наши стрелковые корпуса наступали в двухэшелонном построении боевых порядков. С удовлетворением мы следили за действиями соседей. Они тоже успешно вели наступление и двигались вровень с нами. Бои не прекращались и ночью. К утру 20 июля я танковая бригада и части й гвардейской стрелковой дивизии стремительным броском вышли на Западный Буг в районе Гущи.

Используя броды, они форсировали реку. Подошедшая я гвардейская стрелковая дивизия к 10 часам утра также переправилась на западный берег. Одновременно на рубеж реки Буг подтянулись я и я дивизии го гвардейского стрелкового корпуса. Форсировав реку в районе Гнищув — Сверже, они постепенно расширяли захваченные плацдармы. Таким образом, к полудню 20 июля армия двумя корпусами форсировала Западный Буг на фронте до 15 километров.

Продолжая развивать наступление на запад, войска одновременно наводили паромные переправы через реку. Она не успевала за общевойсковыми армиями развернуться и выйти вперед до реки Буг. Пока мы обходились силами го танкового корпуса.

Утром 20 июля мы с начальником штаба В. Белявским выехали в расположение 4-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-лейтенанта В. Штаб корпуса располагался неподалеку от Опалина. Там Глазунов во взаимодействии с м танковым корпусом начал переправу через Западный Буг. С нами поехал и командующий 2-й танковой армией генерал-полковник танковых войск С. Он не расставался со мной с первого дня наступления. Его нетерпение было понятно, но и понятна его выдержка.

Танковая армия сохранялась, как занесенный молот над наковальней. Нужно было устранить все, чтобы удар такого мощного соединения пришелся по обнаженным боевым порядкам противника. С восточного берега Буга по огневым точкам, по артиллерийским позициям противника била наша артиллерия. Пожарский успел подтянуть сюда я крупные калибры.

Под прикрытием артиллерии, при поддержке с воздуха гвардейцы Глазунова и танкисты наладили переправу и расширяли плацдарм на западном берегу. Торжественная минута, хотя пришла она и в будничной боевой обстановке.

Мы пересекли государственную границу, изгоняя врага, которую он вероломно нарушил три года тому назад. Чувствовалось, что здесь мы не остановимся даже для оперативной паузы, а погоним противника и дальше на запад.

Уже и не в бинокль, а невооруженным глазом просматривалась польская территория. Как мне понятно было волнение наших польских товарищей! Между тем события развивались. Нас беспокоил правый фланг. На правом фланге действовал й гвардейский стрелковый корпус генерала Я.

С Фокановым мы прошли огромный боевой путь. Его корпус в составе 8-й гвардейской армии участвовал в самых тяжелых боях на юге Украины. Генерал был опытным, волевым военачальником. Но в каждом наступлении создаются свои трудности. Ночью мы получили сообщение, что его корпус отстает от общего наступления. Но видя, как налажена переправа в корпусе генерала Глазунова и у танкистов, мы были в полной уверенности, что и й гвардейский корпус тоже вышел на берег Западного Буга.

Мы поехали на правый фланг по берегу реки. Должен признаться, что это было большой неосторожностью. С нами ехал и генерал Богданов. Дорога шла то лесом, то открытым берегом. Вот уже проехали километров восемь. Нигде, ни в одном месте мы не встретили ни одного нашего воина.

У въезда в поселок Заблужье вдруг увидели немецких, солдат, группами пробирающихся к берегу реки. Не вступать же в перестрелку командармам с немецкими солдатами. Мы резко свернули на восток. Нигде не было видно наших. Это было и досадно и непонятно. Ночью Фоканов докладывал, что ведет тяжелые бои. С кем он мог вести тяжелые бои, что ему мешало сейчас выйти к Бугу? На лесной дороге мы чуть было не попали под огонь наших разведчиков из й гвардейской стрелковой дивизии генерала В.

Выручило нас только то, что бойцы знали меня в лицо. Я приказал разведчикам идти к берегу Буга, мы поехали в деревню Гороховище, где, как подсказали разведчики, размещался штаб корпуса. На крылечке крестьянской избы мирно беседовали генерал Фоканов, начальник штаба корпуса полковник Козловский и два представителя командования фронта.

Выяснение отношений можно было отложить, но представителей фронта я предупредил. Немецкое командование прикладывало все усилия, чтобы задержать наше продвижение. По берегу Западного Буга шли оборонительные позиции. Там собирались отступающие немецкие части. Немецкое командование поспешило их усилить, перебросив с других участков фронта части й пехотной дивизии, й охранный батальон и й мотобатальон. Свои контратаки противник сосредоточил против наших плацдармов на западном берегу.

Особенно ожесточенные бои разгорелись около населенных пунктов Добрылев и Рудки. Пехота и танки противника несколько раз бросались в контратаки. Но мы уже имели богатый опыт сочетания наступательных боев с обороной. Там, где гвардеец успевал закрепиться, контратакой его сбить невозможно. На этот раз мы располагали и мощной танковой поддержкой.

При отражении немецких танковых контратак особенно эффективно действовали тяжелые танки ИС, вооруженные миллиметровой пушкой. Эта пушка имела большую дальность прямого выстрела. Теперь они были осторожны. Наши танкисты смело шли на сближение с противником, прокладывая путь вперед для стрелковых частей. На западном берегу, уже на польской земле, в тот день отличились и артиллеристы. Мне доложили о подвиге орудийного расчета, которым командовал гвардии старший сержант Петр Швыряев из й гвардейской стрелковой дивизии.

Гитлеровцы укрепились на опушке леса. В кустарнике они замаскировали три танка и несколько пулеметов, которые простреливали прилегающую местность. Выбить оттуда гитлеровцев было приказано орудийному расчету Петра Швыряева.

Они, очевидно, решили, что машина ворвется в лес и достанется им в исправности, но они просчитались. Водитель машины старший сержант Игорь Бакеркин на полном ходу выскочил на фланг немецкой позиции и с ходу развернул машину, артиллеристы отцепили орудие. Прошло несколько секунд, и наводчик Мироненко открыл прицельный огонь. До гитлеровцев было всего — метров. Первые же снаряды подожгли один, а затем и второй танк.

Не прошло и минуты, как замолчали вражеские пулеметы. Лишь один танк сумел скрыться в лесу. Наши стрелки стремительно ринулись в атаку и ворвались во вражеские траншеи.

Сзади полоснуло несколько пулеметных очередей. Мы хорошо прочесали лес, казалось бы, никого в нем не осталось. У меня сразу родилась догадка: Но почему у него пулемет? Я выбрал удобную точку для наблюдения в кустарнике. Пулеметная очередь снова взрыла землю в середине нашей цепи. Успеваю определить направление выстрелов. На самом краю поляны стоит большой развесистый дуб.

В ветвях что-то чернеет. Подползаю ближе к дубу, не высовываясь из кустарника. На землю падает какой-то тяжелый предмет, а на ветвях повис гитлеровец.

В руке он что-то сжимает. Предосторожность была не лишней: У ствола лежит ручной пулемет. Но не простой пулемет с оптическим прицелом. По стволу его тянется тонкий, оплетенный шелком провод. Неспроста наша рота несколько раз попадала в этом месте под минометный обстрел. И хотя второй гитлеровец не открывал по мне огонь, все же я был уверен, что он притаился невдалеке.

Действительно, в листве одного из деревьев вижу темное пятно. Гитлеровец грохнулся на землю. Возле него нашли тоже пулемет с оптическим прицелом. Я осмотрел ствол дерева и снова обнаружил черный телефонный шнур. Один конец его поднимался на дерево, другой уходил куда-то в чащу леса. Все их гнезда были снабжены телефонными аппаратами. Несколько раз замечал я в траве тонкие, оплетенные шелком провода. Они были очень легкие, поэтому немецкие снайперы могли тянуть линию на большое расстояние.

Я не мог далеко отрываться от своей роты и идти по вражеским проводам, ограничивался тем, что рвал их. Фашисты пошли на хитрость: Броня спасает вражеского снайпера от пуль. Но громоздкие щиты трудно замаскировать в ветвях, и мы быстро научились находить их. В лоб бить нельзя: И врага не убьешь, и себя выдашь выстрелом. В те дни мне довелось встретиться с одним из героев наступления комсомольским вожаком стрелкового батальона Максимом Цыркиным.

Год назад молодой боец впервые участвовал в бою. На рыбачьем челноке он с товарищами переплыл Днепр, с автоматом в руках ворвался в немецкую траншею и несколькими очередями уничтожил до десятка фашистов.

Таким было начало боевого пути комсомольца Цыркина. Его полюбили в батальоне за дерзость и отвагу в бою, за живой и общительный характер. Он первым вызывался на любое трудное дело. Однажды он с несколькими смельчаками разгромил вражеский гарнизон на железнодорожном переезде. В другой раз, в разгар боя Цыркин забрался на чердак дома и уничтожил вражеских пулеметчиков, преградивших своим огнем путь нашей пехоте.

Храброго воина комсомольца избрали комсоргом батальона. И тут со всей силой раскрылись его организаторские способности, талант воспитателя молодежи. Десятки молодых бойцов стали умелыми воинами, после того как с ними поработал Цыркин, ставший к этому времени младшим лейтенантом. По-прежнему его видели там, где всего труднее и опаснее.

Так было и на этот раз. Едва забрезжил рассвет, как гвардии младший лейтенант Цыркин был уже в роте автоматчиков. Он прочел бойцам сводку Совинформбюро, рассказал о наступлении наших войск в Белоруссии и Литве, напомнил бойцам, как нужно держаться в бою. Когда подали сигнал атаки, вся рота дружно устремилась на высоту.

Цыркин шел в первой цепи, увлекая гвардейцев. В это время, тяжело раненный, упал командир роты. Его заменил Цыркин такой был приказ Военного совета армии: Неудержимо устремилась вперед рота автоматчиков.

И вот она уже во вражеских траншеях, быстро очистила их и прочно захватила рубеж. Когда мы встретились, я от души поблагодарил комсорга за настойчивость и отвагу.

Мы беседовали в кругу бойцов, еще возбужденных и разгоряченных боем. Я поделился с солдатами своими думами, выношенными за эти дни:. Противник не будет сидеть сложа руки. Он всеми средствами попытается задержать твое продвижение вперед. Но как бы ни трудно было — не ослабляй натиска, оставайся бодрым, мужественным и решительным, настойчиво продолжай выполнять поставленную задачу.

Знай, если тебе тяжело, то неприятелю в несколько раз тяжелее. Ты наступаешь — у тебя в руках инициатива. А у кого инициатива — у того победа. Противник перешел в контратаку — не робей. У тебя винтовка, граната, автомат или пулемет. Обрушивайся всей силой огня этого мощного оружия, об обороне не думай, а смело иди вперед в атаку, и гитлеровец погибнет или сдастся в плен.

Противник контратакует с танками — держи себя еще смелее, дерись злее и упорнее. Свои огонь направляй против пехоты врага, отсеки ее от танков и прижми к земле. Бок о бок с тобой действуют танкисты, артиллеристы и бронебойщики. Они с танками расправятся, а твое дело — уничтожить пехоту противника. У тебя есть гранаты, бутылки с горючей смесью или трофейные фаустпатроны.

Обрушивайся на бронированного врага, вступай смелее в единоборство — и ты победишь. Идет танк через окоп — прижмись к дну окопа.

Как только танк перевалил тебя — кидай в него гранаты. Противник идет в контратаку на соседнее отделение — помогай соседу огнем. Решительное продвижение вперед и огонь твоего оружия — лучшая помощь соседу.

Измотал и обескровил контратакующего противника — снова быстрей вперед. Смелой и решительной атакой скорей опрокинешь и уничтожишь врага…. Говорю, а сам наблюдаю за своими слушателями, ловят каждое слово.

Глаза блестят, позабыта усталость…. Отбивая контратаки противника и преодолевая его сопротивление, войска армии продолжали форсировать реку. К утру 21 июля и части го гвардейского корпуса переправились через Западный Буг. Таким образом, река была форсирована во всей полосе наступления и всеми силами армии. Соседи не отстают от нас: Третья, наиболее подготовленная полоса обороны противника фактически оказалась прорванной на всю глубину.

Наше наступление на полутора суток опережало запланированный темп наступления фронтом. Командование фронта, учитывая сложившуюся обстановку, изменило направление нашего наступления. В стык между нашей армией и соседом справа на Парчев были направлены й танковый корпус и 2-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием генерал-лейтенанта В.

Переход государственной границы СССР с Польшей совершился во всей полосе ударной группы левого крыла Белорусского фронта. Декрет объявлял о создании Польского комитета национального освобождения.

Членами комитета утверждались Эдвард Болеслав Осубка-Моравский председатель , Анджей Витое заместитель председателя и руководитель отдела земледелия и аграрной реформы , Ванда Василевская заместитель председателя. Руководителем отдела национальной обороны утверждался генерал-полковник Михаил Роля-Жимерский. Его заместителем утвердили Зигмунда Берлинга. Комитет издал Манифест, в котором давалась характеристика политическому моменту и событиям, переживаемым польским народом, разъяснялось значение решений Крайовой Рады Народовой.

В Манифесте раскрывалось, что Крайова Рада Народова является органом, в состав которого вошли представители самых широких слоев польского народа, крестьянской партии, ряда других демократических организаций и которые признали организации поляков за границей — Союз Польских патриотов и Польскую армию, сформированную в Советском Союзе. Манифест разоблачал лондонское эмигрантское правительство, давая точную оценку его политической деятельности, направленной на раскол польского народа.

Создавалось специальным декретом Войско Польское, в которое вошли 1-я Польская армия, действовавшая в составе левого крыла 1-го Белорусского фронта, и Армия Людова, объединившая все партизанские силы на территории Польши….

Ставка требовала стремительного развития наступления. Это диктовалось политической обстановкой и интересами польского народа. Утром 21 июля к нам на командный пункт прибыл командующий 1-м Белорусским фронтом Маршал Советского Союза К.

Прежде чем попасть сюда, ему пришлось немало поблуждать, так как КП армии успел за это время продвинуться далеко вперед. Ознакомившись сходом наступления, маршал признал действия гвардейцев отличными и тут же принял решение немедленно ввести в прорыв 2-ю танковую армию. Она получила задачу двигаться в направлении Люблин, Демблин, Прага пригород Варшавы , с тем чтобы обойти вражескую группировку и отрезать ей путь на запад.

Чтобы переправить танки через реку, были наведены три тонных моста до этого у нас уже имелось два тонных и два тонных моста. Быстрая наводка мостов обеспечивалась тем, что, несмотря на загруженность дорог, понтонные парки продвигались вслед за боевыми порядками войск.

Пока наши стрелковые части продолжали с боями идти на запад, танкисты переправились через Западный Буг и утром 22 июля уже обогнали пехоту и устремились к Люблину. Я крепко пожал руку сияющему С. Богданову, пожелал успеха и заверил, что пехотинцы 8-й не отстанут от танкистов.

На другой день 2-я танковая армия совместно с м гвардейским стрелковым корпусом окружила город и начала бой с его гарнизоном. Рыжова, что Богданов ранен. Он ехал на бронетранспортере за своими танками по северной окраине города и попал под пулю немецкого снайпера. Ему раздробило плечевую кость. То, что Богданов оказался в пекле боя, для меня не было неожиданностью. Это в его характере: Я не осуждал Богданова. Командир только тогда правильно оценит обстановку, особенно в современном высокоманевренном бою, когда будет чувствовать пульс боя.

Что ж, иногда приходится и рисковать, но это окупается сохранением жизней многих и многих солдат, и успех добывается меньшей кровью. Надо учитывать и огромное моральное значение поведения командира в бою. Бойцы, видя его в своей среде в самые напряженные минуты, проникаются большей уверенностью в победе. Такого командира солдаты любят, готовы прикрыть его своей грудью и идут за ним в самый яростный огонь, ибо видят, что он делит с ними все трудности.

Я разыскал Семена Ильича в армейском госпитале севернее Люблина. Месяца два спустя он действительно вернулся, и мы опять вместе двинулись вперед на Одер, а затем на Берлин. Мне казалось, что уже ничего не сможет меня удивить, что касалось бы облика фашизма. И бои в Сталинграде, сожженные и разрушенные села и города Украины, только что освобожденные от немецких захватчиков, я видел горы трупов немецких солдат, преданных их генералами, брошенных в бессмысленную бойню.

Мы громили армию, обреченную на уничтожение ее командованием и фашистскими правителями страны. Солдат, цепляясь за каждый метр чужой земли, в конечном счете выполнял приказ, он был связан до поры до времени присягой и чувством долга, даже если и видел бессмысленность дальнейшего сопротивления.

Что может быть страшнее преступления против своего же народа, против своей же армии? Оказывается — это еще не самое страшное. Мне рассказали, и я сначала даже не поверил…. На юго-восточной окраине Люблина наши части захватили фашистский концлагерь Майданек. Тогда это было одно из обычных названий.

Оно еще не прогремело на весь мир, о нем еще предстояло услышать на Нюрнбергском процессе. Лагерь смерти… Не лагерь! Энергии в нем было с переизбытком, хватало и старания и тщательности в работе. Делал он все быстро, точно и аккуратно. В этот же день, сразу после его отъезда, был получен приказ о передислокации армии по железной дороге с южного фланга в центр советско-германского фронта.

Планы переброски войск пришли в действие. Погрузка войск была назначена на 6 часов утра 12 июня. Для проведения передислокации была создана специальная оперативная группа во главе с моим заместителем генерал-лейтенантом М. Убедившись, что погрузка и отправка эшелонов идет по плану, было решено мне, члену Военного совета генерал-майору Пронину Алексею Михайловичу и командующему артиллерией генерал-лейтенанту Пожарскому Николаю Митрофановичу выехать на машинах в штаб 1-го Белорусского фронта. Наш отъезд назначался на 14 июня.

Я вызвал водителя Каюма Калимулина и приказал готовить машину к дальнему рейсу, бензину взять на тысячу километров. Только зря это, товарищ командующий!

Мы можем заправиться и в пути В Бердичеве, в Виннице, а то и в Житомире. Можете представить мое удивление, и только ли удивление! Самая настоящая тревога охватила меня. Тайну из тайн, святое из святых - вот так просто проговаривает мой шофер. Он начертил весь путь целиком, которым должна была передислоцироваться армия.

С "солдатским вестником" мне приходилось сталкиваться и ранее. И только ли меня поражала иной раз его осведомленность. Но информация информации - рознь. Здесь я всерьез обеспокоился. Если бы информация о нашей передислокации по железной дороге попала бы в руки врага, наша армия могла бы иметь большие неприятности, понести большие и ничем не оправданные потери.

В чем, где граница распространения "солдатского вестника", сумеет ли он на этот раз удержать тайну в пределах границы? Вот что беспокоило меня и начальника особого отдела армии. Но мы беспокоились напрасно. Где-то у незримой черты солдат замолкал, замолкал, если у него не было доверия к собеседнику. Противник ничего не знал о передислокации 8-й гвардейской армии. Минул еще один этап в жизни 8-й гвардейской армии. В один год боевых действий на Украине казалось бы вместилась целая жизнь.

Вспоминались ожесточенные кровопролитные бои, которыми начался наш путь по украинской земле, бои за безвестный дотоле поселок Голая Долина. Этот поселок теперь навечно вошел в историю армии. Там мы только начинали обучаться ведению наступательных боев, обогащая опыт ведения обороны опытом штурма, броска, стремительного маневра и натиска. Живо рисовала память ночной штурм Запорожья. Дерзкая была операция, но в силу как раз своей дерзости она завершилась успехом и была осуществлена малой кровью.

И на старости лет ее участники будут вспоминать ночные всполохи артиллерийских залпов, пожары, которые колеблющимся красным огнем освещали путь штурмовым группам, ротам и целым дивизиям.

Мрачный, туманный угарный рассвет над городом Кругом горело, чадило, рушилось. Бои на улицах были проведены в столь стремительном темпе, что фашисты не успели взорвать город и Днепровскую плотину.

Вперед граната, за ней в пролом очередь из автомата, по углам, по сторонам - еще граната, и наш солдат вскакивает в дот, в блиндаж или в дом, превращенный в крепость В дыму и тумане он делается почти неуязвимым.