Корнелий Тацит. Сочинения (комплект из 2 книг) Корнелий Тацит

У нас вы можете скачать книгу Корнелий Тацит. Сочинения (комплект из 2 книг) Корнелий Тацит в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Выполнены автором лишь две части программы. До нас дошли лишь первые 4 книги и часть пятой, охватывающие смутное время Гальбы, Отона и Вителлия до вступления во власть Веспасиана 69 и 70 гг.

Рассказ ведется с большой подробностью; блестящее изложение, основанное на близком знакомстве автора с предметом, полно глубокого интереса. Все индивидуальные черты автора особенно ярко обнаруживаются в этом замечательнейшем его труде.

Неосновательно также мнение, что Тацит заимствовал свое изложение из какого-нибудь одного источника, как Плутарх в своих биографиях, подвергая его лишь литературной переработке. Мировоззрение Тацита лучше всего познается из его историографических взглядов. Он является типичным представителем римской образованности, но вместе с тем в нем обнаруживаются черты своеобразной и могучей индивидуальности.

Тацит был глубоким идеалистом, но, как у большинства историков древности, идеализм его подрывается пессимистическим настроением: Изображая республику, он выдвигает как основную черту этой героической для него эпохи не свободу, а древнеримскую доблесть virtus. Такая точка зрения вызывала в Таците недоверие к демократии.

Доблестными не могут быть все: Тацит, по происхождении чуждый нобилитету, был искренним защитником цицероновского идеала в эпоху уже сложившегося принципата, когда защитники павшего порядка слагали головы на плахе, когда даже друг Тацита, Плиний Младший, признавал себя приверженцем нового строя.

В качестве силы, управляющей историческими процессом, выставляется, таким образом, этико-психологический момент; построение автора объединяется моралистическим прагматизмом; источник исторических перемен он видит в деятельности руководящих групп, ведущих государство к добру или злу, смотря по уровню нравственности своих вождей.

Тацит сам ясно понимает и откровенно показывает необходимость утверждения в Риме монархии см. Он оценивает дело Августа как благодеяние для римского мира, утомленного войной и эксплуатацией неспособных и алчных правителей Ann.

Но суровая совесть писателя не хочет примириться с падением республики, и проницательный взгляд историка предугадывает надвигающиеся бедствия.

Правители с высокою душою редко рождаются в развращенном обществе; государство отдано в руки жестоких и распутных деспотов, которые легко господствуют над невежественною чернью и не встречают сопротивления в знатных, ищущих лишь наживы и карьеры, когда раболепствует даже сенат, исконный оплот гражданской чести и свободы. В силу своего староримского склада мысли Тацит не мог усмотреть прогрессивных течений, поддержанных империей и укрепивших ее.

Новый режим окрашивается в его глазах лишь кровью его жертв и оргиями во дворце Цезарей; его кругозор не заходит за пределы центра римского мира, и звуки новой жизни, зарождавшейся в провинциях, не доходят до его ушей.

Тацит ужасается победою зла и пишет историю, чтобы, изображая беду, научить ее исправлению Ann. Такая задача летописания вызывает в нем почти религиозное одушевление; но он недоумевает, как осуществить избранное призвание. Пути божества для него загадка: С другой стороны он не умеет, как Фукидид, верить в спасительную силу общественных условий. Не научился он понимать значение и коллективных факторов жизни. История рисуется в его потрясенной душе как мрачная и страшная трагедия.

Государство нельзя спасти; остается искать достойный выход для личности. Это нелегко было сделать в той культурной среде, которая окружала Тацита. Члены принципиальной оппозиции цезаризму не имели готовой программы. Жизнь их была проникнута тяжелой личной драмой: Он восхищается героизмом людей, подобных Тразее, но не одобряет их бесполезного самоотвержения Agric.

Он старается найти между безнадежной борьбой и позорным раболепством средний путь, чистый от низости и свободный от опасности Ann. Образцом такого поведения Тацит ставит Агриколу; идейный республиканец, он силится стать честным слугою империи.

В конце концов он не выдерживает такого положения; в самом его тоне звучит внутренний разлад между благородными инстинктами нравственного человека и рассудочными доводами благоразумного политика. Вот отчего грусть разлита по произведениям Тацита; только это не безразличная меланхолия усталой старости, а горячее волнение оскорбленного, но любящего и жизненного сердца. Дух его ищет утешения в философии, против которой деловитый римский ум обыкновенно чувствует предубеждение Agric.

Больше всего подходит к его темпераменту стоическая доктрина, рекомендующая выработку твердости воли в личной жизни и смерти. В трагическом кризисе, который переживал Тацит, это соответствовало непреклонной основе его души. Одобряя стоицизм как лучшую нравственную опору Ann. Всего замечательнее в мировоззрении Тацита пробуждающееся в нем рядом с разочарованием в близости лучшего будущего для его родины преклонение перед духовною силою человеческой личности.

Возникающая, может быть, бессознательно, из-под пессимизма вера в могущество свободной воли, проникнутой решимостью служить добру, открывает ему цель изучения истории и смысл самой жизни. Такая вера борется в сочинениях Тацита с безнадежностью отчаяния и, может быть, дает ему энергию видеть в деле писателя гражданский долг. Он сознает, что историку эпохи империи трудно воздвигнуть своему времени такой блестящий памятник, как историку славных деяний республиканского прошлого Ann. Но он думает, что много можно совершить важного и здесь: Наблюдая тиранию, которая хочет поработить сенат и народ, наложить молчание на просвещенных людей, писатель озаряется надеждой, что никогда не удастся деспотизму раздавить сознание человеческого рода Agric.

Внутренние и внешние особенности исторических сочинений Тацита выясняются из знакомства с характером его и точкой зрения на дело историка. Он желает не только рассказывать факты, но и объяснять их причины Hist. Он не умеет объективно отделить данные источника от собственного суждения. Добросовестность и искренность его безукоризненны, но под влиянием страсти он нередко преувеличивает темные Тиберий или светлые Германик стороны личностей, становится субъективным и тенденциозным при оценке событий.

Впрочем, указанные недостатки проявляются у Тацита в частностях, общая же картина, рисуемая им, обыкновенно верна в своей основе; он обладал чувством исторической правды. У него нельзя найти широкого изображения культурной жизни всего римского мира; социально-экономические процессы, соединявшие тогда в один громадный организм отдельные части империи и обновлявшие в ней прогресс, ему непонятны или неизвестны.

У него много данных для истории учреждений; он оригинально знакомит с жизнью инородцев Востока и Запада. Из сочинений его можно почерпнуть полезные сведения даже по социальной истории, если вчитываться в них при свете других памятников римской старины. Стиль Тацита ставит его в ряду первых светил всемирной литературы. Трудно оставаться равнодушным к обаянию его речи.

Это истинно драматический язык, оригинальное зеркало событий и отношения к ним автора, возмущенный голос благородного человека, оскорбленного разладом действительности с идеалом, гражданина, пораженного упадком великого народа. Автор неослабно участвует сердцем в своем повествовании, и это участие воплощается в бесконечном разнообразии оттенков выразительного, властного слова, то величественного и строгого, то пылкого и негодующего, то умиленного, смотря по характеру изображаемого предмета.

Упрекали Тацита в риторизме, искажающем истину в угоду эффекта. В самой природе таланта Тацита крылось могучее творческое начало; кроме того, он думал, что красота содействует правде, и потому не удерживал своей фантазии от украшения рассказа жемчужинами сильного и гибкого слога, отличающегося как смелостью рисунка, так и своеобразною колоритностью цветов.

Риторическое образование дало Тациту богатый запас стилистических приемов, но он не следовал школьным шаблонам и выработал неподражаемый, ему одному свойственный язык. Всегда строго выбирая слова и речения, Тацит тщательно избегает низкого, пошлого и мелкого, постоянно держится на высоте великого, славного, поднимающего душу и непобедимо очаровывает роскошью поэтических образов.

Сжатость его изложения, содержательность фразы, густота мысли с первого взгляда иногда ощущаются как искусственная запутанность, неумеренное нагромождение материала и рассуждения. Книга римского историка становится источником плодотворного научного труда и чистого духовного наслаждения: Представленная книга попытка автора, рисуя буквами и создавая картины из слов, запечатлеть настроения и чувства, поймать мгновения и уместить их в предложения и фразы.

Весь текст видение мира, жизни, любви построен на противоречиях, и в итоге автор делает неожиданный вывод, вступающий в противоречие с самим названием: Все, о чем я рассказал в этой книге, происходило в реальной жизни со мной и моими героями жившим и работавшим в ту пору непростых 70х - 80х годов. Не все могли прижиться на этой суровой и огромной территории Якутии, приехавшие в надежде заработать и обрести уверенность обустроить свою жизнь. Если Вы задавались вопросами "где найти книгу в интернете?

На сайте книжной поисковой системы Книгопоиск Вы можете узнать наличие книги Тацит К. Сочинения комплект из 2 книг в интернет-магазинах. Также Вы можете перейти на страницу понравившегося интернет-магазина и купить книгу на сайте магазина. Учтите, что стоимость товара и его наличие в нашей поисковой системе и на сайте интернет-магазина книг может отличаться, в виду задержки обновления информации. Сочинения комплект из 2 книг Тацит К. Основная задача настоящего издания заключается в том, чтобы познакомить читателя с двумя наиболее выдающимися произведениями великого римского историка Корнелия Тацита - "Анналами" и "Историей".

Книги по искусству и культуре.