Николай Грибачев. Собрание сочинений (комплект из 5 книг) Николай Грибачев

У нас вы можете скачать книгу Николай Грибачев. Собрание сочинений (комплект из 5 книг) Николай Грибачев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Собрание сочинений в 5 томах. В первый том вошли стихи различной тематики: Цикл стихов для детей. Цикл иронических стихов, в том числе и басни. В третий том вошли рассказы и повести Николая Грибачева. Что привело Шершнева к преступлению?

Этот вопрос волнует писателя в первую очередь. Основное содержание четвертого тома составляют путевые очерки. И еще один цикл - итог поездки с группой журналистов по Южноамериканскому материку в году.

Кроме того, в данный том включены статьи Грибачева о литературе, опубликованные в различных журналах. Пятый том содержит репортажи, статьи, фельетоны, памфлеты на международные и внутренние темы, написанные в х и х годах. Большинство из этих материалов печаталось в прессе. Как правило, эти статьи являлись откликом на какое-либо знаменательное событие. Вопросы, предложения пишите в книгу. Пятьдесят лет назад, а точнее, через неделю после суда над Андреем Синявским и Юлием Даниэлем 10—14 февраля г.

Неизвестно, было ли это письмо отправлено, но его текст сохранился в архиве Филиппова в Йельском университете. Как и большинство эмигрантов, Филиппов пристально следил за делом Синявского и Даниэля хотя до последнего момента и не верил, что Николай Аржак — это Юлий Даниэль и был в курсе главных публикаций, освещавших процесс как на Западе, так и в советской прессе.

Но, как и год назад, после суда над Иосифом Бродским, чью первую книгу стихов они выпустили весной года, Филиппов не мог не задуматься о последствиях своих планов для находившихся под арестом писателей.

Дело Синявского и Даниэля на время осложнило процесс издания новых рукописей из Советского Союза на Западе, но оно привнесло и новую динамику в отношения между эмиграцией и метрополией, впервые за полвека перенеся акцент с идеологии на стиль. Посылаю это письмо не только во имя защиты свободы литературного творчества и принципов гуманизма, не только из-за протеста против бессовестных и злобных нападок на Андрея Синявского и Юлия Даниэля, имевших место на страницах Вашей газеты, — но еще и потому, что в статьях Д.

Я не надеюсь, что Вы опубликуете мое письмо на страницах Вашей газеты. Судьба Синявского и Даниэля не допускает возможности такого оптимизма. Но в том мало вероятном случае, если Вы все-таки опубликуете это письмо, я обращаюсь к Вам с просьбой напечатать его полностью, без каких бы то ни было тенденциозных урезок и искажений, как это было сделано в Вашей печати с извращенными цитатами из Терца и Аржака.

Начну с того, что произведения Терца и Аржака были изданы мною исключительно из-за их литературной ценности. Нами издаются те авторы, которые не находят места в советской издательской практике или представлены в советских изданиях крайне неполно, односторонне, необъективно.

Сейчас, когда уже свершилось очередное издевательство над правосудием, когда уже осуждены А. Даниэль, особенно преступно-безответственными видятся такие статьи, как пасквили Д. В государствах, в которых право не является покорной служанкой самодержавной партии, суд, как правило, отказывается от дальнейшего рассмотрения дела, если в прессе до суда или во время самого процесса публикуются подобные статьи: Кедриной сразу же бросается в глаза совершенная их бессовестность.

В частности, цитируя высказывания героев произведений Аржака и Терца, Еремин и Кедрина бесстыдно приписывают эти высказывания самим авторам.

И такая же шулерская передержка во всех цитатах Еремина и Кедриной. Идя по этому пути, можно легко приписать Ленину антисоветские высказывания — Ленин нередко цитировал своих противников. Аржак — талантливые мастера гротеска. Стремясь к предельной выразительности, художники слова, кисти, резца, а особенно сатирики, постоянно прибегают к гиперболизму, к фантастике, к изображению уродств жизни.

Но ни в дореволюционной России, несмотря на ее крутую как тогда казалось цензуру, ни в странах некоммунистического Запада никому и в голову не пришло бы привлекать к ответственности и травить в печати сатириков за их гротескное изображение действительности. Терц и на Западе писали бы, конечно, в той же манере трагедийно-сатирического гротеска, ибо, как ни современны они по форме и содержанию, их влечет больше к изображению исконного, вечного, общечеловеческого, чем к обличению сегодняшнего и местного.

На Западе не пришло бы никому в голову и осудить писателей за опубликование ими их произведений не на родине. Только в гитлеровской Германии и в странах коммунистической диктатуры судят и казнят неблагонравных литераторов.

Синявского осудили на 7, а Даниэля на 5 лет каторжных работ, именуемых исправительно-трудовыми колониями. Осудили за то, что они писали сатирические произведения. Они не призывали ни к борьбе с существующим режимом, ни к его революционному свержению.

Их не только судил так называемый советский суд — их уже заранее осудили улюлюкающие и завывающие под взмах дирижерской палочки ЦК всепокорнейшие литераторы и подхалимствующие представители пресловутой советской общественности. Такого позора не знала царская Россия, отнюдь не являвшаяся идеальной страной свободы и народоправства.

Вспомним хотя бы Горького. Он не только постоянно призывал — в литературных произведениях и в общественных выступлениях — к революционному свержению тогдашнего режима; он напирал и распространял в году листовку, призывающую к свержению монархии; он помогал в устройстве подпольной революционной типографии, собирал деньги на противоправительственные начинания революционных партий.

За все это его только административно выслали — притом на короткий срок — из Нижнего Новгорода. Не запретили ему публиковать его книги, не запретили участвовать во всей тогдашней прессе, не запретили театрам ставить его пьесы. И все-таки Ленин яростно возмущался: Его свергли — и должны были свергнуть — во имя социалистической справедливости, во имя полного раскрепощения человека, во имя свободы.

Поэт-свободолюбец, поэт-революционер писал тогда:. Не в первый раз, мечтая о свободе, Мы строим новую тюрьму И вот теперь, после криков и клятв о том, что сталинские расправы никогда больше не повторятся, что к недавнему прошлому нет возврата, снова комедия суда — и каторжные приговоры Синявскому и Даниэлю за их сатирические рассказы В том-то и беда советской литературной управы благочиния, что она хорошо понимает: Литература же полезная и желанная с точки зрения властей предержащих, классово и партийно выдержанная всегда отдает тухлятиной и до гениальности бездарна — будь то Фаддей Булгарин или Константин Симонов, Н.

Понимать-то управа благочиния понимает, но сделать ничего не может: